Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

— И разве это не говорит о том, как он к вам относится?

— Простите. Полагаю, наши отношения не касаются никого, кроме нас.

— Позвольте проводить вас к Гордею, — улыбнулся Леонид. — И прошу вас, будьте к нему снисходительны. Он хороший человек, опытный командир, но ухаживать за барышней совершенно не умеет.

Не буду же я доказывать ему, что это не так. Проще улыбнуться в ответ и принять предложенную руку.

Однако буквально через пару шагов в глазах потемнело, и я успела понять, что пол ускользает из-под ног.

— Карина! — воскликнул Леонид, едва успев меня поймать.

— Не один принц, так другой?! — тихо пророкотал рядом знакомый голос.

Я пожалела, что не потеряла сознание.

— Гордей! Немедленно извинись! — потребовал Леонид. — Что ты…

— Молоко на губах не обсохло, — перебил его Гордей. — Что ты тискаешь ее на глазах у всех? Совсем совесть потерял?

— Ах ты! Глаза разуй, ревнивец!

— Прекратили, оба! — прошипела я, высвобождаясь из рук Леонида. — Как вам не стыдно! Вы же братья!

Оба принца уставились на меня так, как будто стена заговорила. Да, да… Мне полагается в обмороке лежать.

Слуги, снующие мимо, делали вид, что ничего не происходит. Однако я не сомневалась, что вскоре о ссоре принцев доложат… кому надо. И кому не надо — тоже. А еще в конце коридора появился кто-то в пышном бальном платье. Здесь не так светло, как в зале, поэтому я не смогла рассмотреть, кто это.

— Ваше высочество, можно считать, вы проводили меня к брату, — сказала я, обращаясь к Леониду. — Благодарю за интересную беседу.

Он поклонился мне и отошел, бросив на Гордея раздраженный взгляд.

— А вы, ваше высочество, вместо того, чтобы оскорблять меня и брата, искали бы себе невесту, которая не будет вас позорить.

Это уже предназначалось Гордею. И колкость достигла цели. Он побелел от гнева.

Испытав очередной приступ тошноты, я закрыла глаза и пошатнулась.

— Риша! — Гордей тут же подскочил ко мне, придержал рукой за спину. — Что с тобой?

— Все в порядке, не стоит беспокоиться, ваше высочество.

Как же мне выкрутиться? И в зал не хочется, и уйти нельзя. Надо найти княгиню Воронцову, попросить о помощи. Думаю, она поймет, почему я так плохо себя чувствую.

— Все в порядке? — переспросил он. И, усмехнувшись, добавил: — Тогда мы должны вернуться в зал.

— Конечно, ваше высочество.

Я шагнула вперед, не дожидаясь Гордея.

— Упрямая девчонка, — проворчал он мне в спину. — Остановись.

Естественно, я не послушалась. Мне порядком надоело то, что происходит. И голова болела так сильно, что я чувствовала — еще немного, и мне будет плевать на приличия.

Спасение пришло неожиданно. У лестницы я столкнулась с княгиней Воронцовой.

— Можешь ничего не говорить, — вздохнула она, лишь взглянув на меня. — Ты сегодня вообще ничего не ела?

— Только утром, — вспомнила я завтрак с принцем.

— Можешь вернуться в покои, — разрешила она. — Пусть Лотта принесет тебе ужин.

— Я провожу, — сказал Гордей.

Он остановился чуть поодаль, прислушиваясь к нашему с княгиней разговору.

— Нет, — ответили мы с ней хором.

— Я провожу, — повторил он. — Она едва на ногах держится.

Княгиня махнула рукой.

— Делай, что хочешь. Но запомни, если берешь ответственность, неси ее до конца. В том, что случилось, есть и твоя вина. И прекрати уже мучить девочку!

Мне не послышалось? Принца только что отчитали! Ладно, всего лишь сделали замечание. И за что мне все это… Теперь он будет злиться, что я стала свидетелем его позора.

Пока Гордей таращился на тетушку, вероятно, придумывая достойный ответ, я сбежала. То есть, тихо ушла, оставив их играть в гляделки.

Гордей быстро нагнал меня, однако шел позади, вопросов не задавал, и я тоже делала вид, что его нет рядом. А в голове и вовсе поселился дятел — в висках стучало при каждом шаге.

Так обидно! До заветной двери оставалось немного, когда в ушах зашумело, и я потеряла сознание.

Глава 19

В нос ударил резкий запах нюхательной соли. Здесь их делали на основе нашатыря, добавляя к нему ароматические масла. Похоже, мне пора обзаводиться собственным пузырьком, как-то часто я… падаю.

— Апчхи! — чихнула я громко.

И поморщилась: в висках застучало от головной боли.

Кажется, я лежу. Но где? Похоже, в кровати.

Я открыла глаза и увидела Гордея.

Это же не его спальня?!

Щурясь от света, я осмотрелась. Нет, спальня моя. У окна застыла испуганная Лотта. А у кровати сидит Гордей, собственной персоной. Взгляд серьезный, на лбу залегла морщинка.

А-а-а! Наверное, у меня галлюцинации. Слышала, от голода и не такое бывает.

— Лотта, помоги, — произнес Гордей. — Надо посадить барышню. Я приподниму ее, а ты положи под спину подушки.

Эй, между прочим, я тут! И все слышу!

Однако попытка хоть что-то сказать не увенчалась успехом. Может, и к лучшему. Опять наговорила бы глупостей.

Гордей аккуратно и бережно помог мне сесть. Я заметила, что меня переодели: бальное платье сменила ночная сорочка. Отчего-то это заставило меня покраснеть. Не может быть, чтобы принц сам… Но он и в этой комнате не может находиться! Это же запрещено.

— Рот открой, Риша, — попросил Гордей. — Лекарство дам.

Ложку безвкусного порошка пришлось запить травяным отваром. Теперь я смогла бы задать вопрос, однако предпочла промолчать. Чудно это все! Пусть его высочество сам объясняет, что тут происходит.

В дверь постучали. Вошедшая служанка передала Лотте поднос, заставленный посудой, и удалилась. Я принюхалась. Кажется, это еда!

Лотта поставила поднос на комод.

— Можешь идти, — сказал Гордей. — Я сам покормлю барышню.

— Нет, — возразила Лотта. — Можете рассчитать! Но ее светлость убьет меня, если узнает, что я оставила вас в спальне княжны без присмотра.

— Не переживай, я заступлюсь, — пообещал Гордей. — Но хорошо, можешь остаться.

И когда эти двое успели спеться? Ох, что-то не нравится мне все это.

— Кто-нибудь объяснит, что происходит? — не выдержала я.

— Объясню, — покладисто согласился Гордей. — Лотта, салфетку и чашку с бульоном. Риша, сейчас ты будешь послушно открывать рот и глотать. А я — объяснять. Понятно?

— Я в состоянии держать ложку! — возмутилась я.

— Не будь такой упрямой.

Я быстро сдалась. Откровенно говоря, ответ Гордея меня сильно удивил. Не слова, а интонация голоса. Гордей так испугался моего обморока, что ли? Мягкий, ласковый, заботливый. Да одно то, что меня собрались кормить с ложечки!

Хорошо, пусть кормит. Тем более, я действительно чувствую слабость. И не помню, чтобы кто-нибудь когда-нибудь так за мной ухаживал. В детском доме быстро учишься есть самостоятельно. Прощелкал клювом — остался голодным.

Вот только…

— Я