Строптивая для бандита - Виктория Райн

— Перелёты — огромная нагрузка на организм. Тебе пока нельзя летать, но когда доктор даст добро, я с удовольствием составлю тебе компанию пап, — подержала идею, обняла самого лучшего на свете отца я.

В конце концов, мне тоже не мешает проветрить голову и выкинуть из мыслей Валиева. Не тот он человек, из-за которого стоит убиваться и лить слёзы, как это делала вчера я.

Оставшийся день занималась чем угодно, чтобы занять себя и развлечь отца. Мы даже спустились в домашний кинотеатр и посмотрели одну из наших любимых комедий. Кто же знал, что этот прекрасный день может перерасти в самое страшное на свете утро…

Глава 15

Лира.

— Лира Степановна, беда! — впервые за многолетний стаж работы без стука ворвалась ко мне горничная.

— Что случилось? — я практически подлетела на постели.

— Ваш отец, — зажав рот ладонью, всхлипнула она.

Кубарем скатившись с кровати, запуталась в одеяле и едва не ползком покинула мягкий кокон, в котором спала ещё полминуты назад. Я ни разу в жизни не бегала с такой скоростью, но в комнате папы оказалась за считаные секунды. Моим глазам предстала картина лежащего на постели родителя с синими губами и его грудь не подавала признаков движения.

— Папа, — произнесла я сиплым и едва слышным голосом.

— Мы вызвали скорую и лечащего врача из клиники, но боюсь уже слишком поздно.

Я даже не среагировала на слова Валентины. Медленными шажочками приближалась к родному человеку часто-часто моргая. Меня не покидало ощущение, что я просто сплю и это всего лишь кошмар.

Сейчас я проснусь, и вся эта картина останется в нём. Сотру со лба пот, проверю комнату папы и удостоверившись, что всё в порядке лягу обратно в постель. Это не может быть правдой. Он должен быть жив! Мы только пару часов назад смотрели вместе фильм и смеялись над глупыми шутками американских актёров.

— Папочка, проснись. Ты не можешь бросить меня одну! Ты обещал, что всегда будешь рядом! Я не готова тебя терять! Слышишь?! — кажется, я тормошила его сначала за рукав, потом ухватив за пижаму трясла что есть мочи, а в конечном счёте просто сползла на пол рядом с кроватью, взяв ледяную руку в свою.

В какой момент приехала бригада скорой помощи, я не помню. Просто это время, как и последующие несколько часов выпали из жизни. Кажется, от шока и горя, я распалась на атомы и собрать себя всё ещё не выходило. Очнулась я, лишь, когда мне предложили поехать в клинику или принять успокоительное.

— Я никуда не поеду. Вы не сумели спасти отца, чем сейчас поможете мне? — казалось, что голос принадлежал какому-то другому человеку. Сталь, холод и хрипотца от сорванного криками горла никогда не были моими спутниками, но всё это произносил именно мой рот.

— Лира Степановна, может, вам всё же стоит взять рецепт на антидепрессанты? — заискивающе и совершенно неубедительно спросила Валентина.

— Уходите. Я хочу побыть одна, а потом мне нужно готовиться к похоронам.

В глазах медиков чётко прорисовывалось сожаление и неуверенность. Второе, видимо, из-за того, что в моём лице они прослеживали все стадии безумства и истерики. Мне было плевать на их сострадание и жалость. Впрочем, и на то, что они от меня хотят.

Ничего из этого мне не вернёт любимого папочку. Он умер. Я не в силах произнести произошедшее вслух, лишь прокручиваю в голове, как заезженную пластинку, чтобы просто поверить в этот кошмар, который внезапно стал явью.

Через минуту моя комната всё же опустела. Как я здесь оказалась не скажу даже под дулом пистолета. Я всё ещё была в пижаме, а одеяло валялось на полу. Механически прошла в ванную комнату и, увидев своё отражение в зеркале, даже не удивилась. В душе чернела пустота, гудящая болью потери самого дорогого на свет человека. Глаза потухли, из них ушла вся жизнь. Они пустые и холодные. Слёз не было. Наступила апатия.

Смыв ледяной водой солёные дорожки, которые, кажется, въелись в щёки и разъедали их, своим наличием, постаралась привести себя в порядок. Едва не скребла кожу ногтями, желая выцарапать ту боль, что поселилась в душе и чётко прорисовалась на лице, но это всё равно его не вернёт.

Как смогла, постаралась взять себя в руки, переоделась из пижамы в более приличную одежду и спустилась в столовую. Увидев молчаливую горничную, она украдкой утирала слёзы и вышколенную Валентину, которая, казалось, имела только одну эмоцию — строгость, взяла стакан сока со стола и выпила его залпом.

— Куда его увезли? — обратилась к домоправительнице.

— Вот адрес, — протянула мне бумажку Валентина.

Это оказалась та самая клиника, где проходил лечение мой отец. Пару раз вдохнула и выдохнула, чтобы прогнать вновь набежавшие слёзы и, взяв сумочку, вышла из дома. Уже села за руль своей машины, когда водитель отца открыл дверь с моей стороны.

— Лира Степановна, давайте я вас отвезу.

Его предложение лишь заставило вскинуть бровь, на большее моей эмоциональности не хватило. Посмотрев на свои дрожащие руки, что сейчас обхватывали руль и решила, что в таком состоянии действительно лучше не вести машину самой.

Освободила место водителю и сев на пассажирское сидение услышала облегчённый вздох от мужчины. Молча протянула ему записку с адресом и пристегнувшись уставилась в окно.

Хотелось забиться в угол, свернуться там калачиком и тихо подвывать от ноющей боли в груди. Сердце продолжало стучать, моё сердце, а его уже молчит.

«Почему он не послушал меня и не остался в клинике? Зачем это вероломное упрямство и глупая самонадеянность? Почему я поверила в то, что всё будет хорошо, но судьба решила иначе?» — столько вопросов флегматично крутились в моей голове. По щекам опять потекли слёзы, но мне было всё равно. Пусть я буду плаксой, но иначе я просто сдохну от душивших меня эмоций.

Приехав в больницу, я встретилась ещё раз с лечащим врачом. Он распинался передо мной как мог, только это уже не вернёт мне родного человека.

— Лира Степановна, такого не должно было произойти, не при каких обстоятельствах. Я бы никогда не отпустил Степана Алексеевича домой, будучи неуверенным в его самочувствии.

— Значит, вы хреновый врач, раз не увидели возможного исхода.

— Как медицинский работник, я не имею права удерживать больного силой. Учитывая, что ваш отец сам написал отказную, у меня не было полномочий задерживать его дольше. Силой можно приковать лишь пациентов