Взрыв - Э. К. Хантер

Жаклин, разлетающейся от его пули, вспыхнул в моем сознании. Ярость пробудилась к жизни и заструилась по моим венам, и каждый урок, который Майлз и ребята вбили в меня, вылетел в гребаное окно, когда я рванула вслед за Алексом.

— Райли! — крикнул Майлз, когда я побежала к бару, пригибаясь, когда пуля просвистела мимо меня и попала в бутылку, стакан и ликер разлетелись во все стороны. Дверь в конце бара хлопнула, но не раньше, чем я увидела спину человека, направлявшегося к ней.

Пригибаясь, я пробежала вдоль стойки. Много ночей я проработала здесь, подменяя смены, когда в баре не хватало персонала. Никогда в своей жизни я и представить себе не могла, что шесть месяцев спустя буду стоять за стойкой бара с пистолетом в руке и гоняться за придурком, намереваясь убить его.

Дверь распахнулась, когда я ворвалась в нее, и выстрелы эхом отдавались вокруг меня, когда я сбегала по лестнице в тускло освещенный подвал, держа пистолет дрожащими руками перед собой, взведенный и готовый выстрелить. Дойдя до нижней ступеньки, я остановилась.

Подвал не сильно изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Бочки с пивом и ящики с вином были сложены почти до потолка и рядами тянулись по всей длине погреба. Здесь было достаточно возможностей для того, чтобы кто-нибудь спрятался. Я затаила дыхание, прислушиваясь к любым звукам движения, но меня встретил оглушительный звук тишины.

Неуверенно я сделала последний шаг в подвал, мое бешено колотящееся сердце колотилось о грудную клетку. Теперь, когда я была здесь одна, я действительно начинала сожалеть о своем решении преследовать Алекса. Но когда надо мной все еще бушевала стрельба, я не могла уйти, поджав хвост, и попросить кого-нибудь из парней подойти и подержать меня за руку.

Пришло время мне отрастить пару женских яиц.

Мои руки дрожали, когда я заглянула за первый ряд пивных бочек. Когда меня никто не ждал, я на цыпочках перешла к следующему ряду и снова огляделась. Мои брови взлетели вверх, а руки опустились при виде тела Алекса на полу. Было слишком темно, чтобы сказать, мертв он или без сознания, но в любом случае он не двигался.

Именно тогда я осознала свою ошибку. Я опустила пистолет, когда кто-то надавил на меня сзади. Одна рука обхватила меня за талию, в то время как другая закрыла рот, не давая мне закричать, и меня притянули обратно к твердому телу.

Мое сердце почти остановилось, когда кто-то прошептал мне на ухо эти слова.

— Привет, Звездочка.

ГЛАВА 7

КАЙ

Я не был уже в живых. Я был проклят провести всю вечность в самых глубоких ямах ада, мучаясь от того факта, что я никогда больше не увижу свою девочку.

И все же я был здесь.

Один счастливый сукин сын.

Она замерла, когда я притянул ее к себе, ее сочный аромат солнцезащитного крема и клубники окутал меня, когда я прижал ее к своей груди, где ей самое место.

Я не собирался сообщать ей, что я жив, во всяком случае, в ту секунду. Но тогда я не ожидал, что она сбежит вниз по лестнице, преследуя Алекса, блядь, Барнса, как будто она Чудо-женщина. В ту секунду, когда я увидел ее, я понял, что, несмотря на банку с червями, которую я собирался открыть, я не мог не протянуть руку и не прикоснуться к ней.

Шесть месяцев без моей жены были хуже самых глубоких ям ада, но теперь она снова была в моих объятиях, и она никуда не денется.

— Привет, Звездочка, — прошептал я ей на ухо, прежде чем уткнуться головой в изгиб ее шеи и провести губами по ее нежной коже. Я почти забыл, какая она на вкус, и мне, черт возьми, не терпелось заново познакомиться с каждым дюймом ее совершенного тела. Я собирался провести недели, поклоняясь ей, наверстывая каждую потерянную секунду.

Словно придя в себя от прикосновения моих губ, она начала вырываться из моих объятий. Я отпустил ее, отчаянно желая увидеть ее прекрасное лицо. Чтобы еще раз взглянуть в ее великолепные шоколадные глаза, которые могли видеть сквозь всю мою чушь и проникать прямо в мою душу. Она резко обернулась, ее брови приподнялись, челюсть чуть не коснулась пола.

Она ничего не сказала, и я дал ей время осознать меня, позволяя шоку улечься. Ее глаза прошлись по мне с головы до пят, слезы навернулись, когда на ее лице разыгралась целая гамма эмоций, прежде чем остановиться на выражении недоверия.

Мое сердце бешено колотилось в груди, сердце, которое так усердно работало, чтобы сохранить мне жизнь, когда я потерял так много крови. Сердце, которое пришлось перезапускать три раза, но оно не отказало.

Сердце, которое принадлежало ей.

Глаза Райли сузились, всматриваясь в мое лицо, чтобы убедиться, что она действительно видит то, что, по ее мнению, видит. Я больше не был похож на себя. Мои темные волосы были длиннее, и как бы сильно я их ни ненавидел, я отпустил бороду, которая теперь была густой вокруг моей челюсти и рта.

Когда ее шоколадные глаза встретились с моими темными, пришло понимание, и она наконец обрела голос.

— Кай? — спросила она, вопросительно сдвинув брови, с нотками недоумения в голосе.

— Да, детка.

— О боже мой! — она подавилась рыданием, а затем, прежде чем я успел подготовиться, она бросилась в мои объятия, подпрыгнув и обвив ногами мою талию.

Я хорошо поработал, восстанавливаясь и набираясь сил, потому что она налетела на меня с силой урагана, это чуть не сбило меня с ног.

— Кай, — прошептала она, ее щеки были мокрыми от слез. Ее руки нашли мое лицо, и она обхватила ладонями мои щеки, проводя ладонями по моей бороде, словно не веря, что я здесь.

А потом ее губы оказались на моих.

Поцеловать ее впервые за шесть месяцев было все равно что вынырнуть на поверхность за глотком воздуха после долгих лет пребывания под водой, бессильного сделать что-либо, кроме как утонуть в темноте. Райли была для меня всем, она была причиной, по которой мое сердце отказывалось сдаваться, и теперь, когда она вернулась туда, где должна была быть, я никогда не собирался ее отпускать.

Я обхватил ее руками, крепко прижимая к груди, и развернул нас, прежде чем швырнуть ее на стопку коробок, которые неуверенно покачивались. Райли целовала меня так, словно ей так же не хватало кислорода, как и мне. Ее руки гладили