Любовь под паролем - Вера Рудецкая

и на удивление тихо — музыка доносилась сюда приглушённым гулом. Кирилл стоял у поворота, прислонившись к стене, и его глаза блестели в полумраке.

— Я думал, ты передумаешь.

— Ещё секунду назад я думала также, — призналась я, и мы оба рассмеялись — тихо, по-заговорщически.

Он протянул руку, я вложила в неё свою, и мы двинулись дальше по коридору — быстро, почти бегом. Мои каблуки цокали по полу, и этот звук казался невероятно громким.

— Чувствую себя школьницей, сбежавшей с урока, — прыснула я.

— Тогда я плохой мальчик, который тебя соблазняет, — он обернулся на бегу, и его улыбка была такой мальчишеской, что у меня ёкнуло сердце. — Кстати, у меня это очень хорошо получается.

— Самовлюблённый.

— Тебе ведь нравится.

Я хотела ответить что-нибудь колкое, но в этот момент за спиной раздались голоса. Мужской — слишком громкий, нетрезвый — и женский, примирительный.

— … нет, Петрович, туалет в другой стороне!

Мы одновременно обернулись. Кирилл посмотрел на меня, я — на него, и в его глазах заплясали чёртики.

— Быстро! — прошептал он и рывком потянул меня за собой в узкую нишу между стеной и какой-то декоративной колонной.

Места хватало ровно на то, чтобы втиснуться вдвоём. Он прижал меня к стене, накрыл собой, и я едва сдержала смех — нелепый, истеричный.

— Тихо, — прошептал он, но у самого тряслись плечи. Его губы коснулись моих волос. — Ещё раз посмеёшься — и операция закончится.

Я зажала рот ладонью и уткнулась лицом ему в грудь. Его сердце бешено колотилось — в такт моему.

Петрович из бухгалтерии прошёл мимо, пошатываясь и громко рассуждая о том, что начальство ничего не понимает в настоящей работе. Девушка из отдела кадров семенила за ним, пытаясь направить его в нужную сторону.

— Петрович, ну куда же ты… сейчас все увидят…

— А пусть видят! Я душа коллектива!

Я втянула голову в плечи, стараясь не хихикать. Кирилл крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его грудная клетка вздрагивает от сдерживаемого смеха.

Голоса стихли за поворотом.

Мы замерли ещё на пару секунд, потом я подняла голову и встретилась с ним взглядом. Мы синхронно выдохнули и расхохотались, задыхаясь.

— Боже, — прошептала я, вытирая выступившие слёзы. — Это было…

— Идиотски? — подсказал он.

— Идеально, — поправила я.

Его глаза потемнели. Он провёл большим пальцем по моей щеке, скуле и задержался у линии губ.

— Знаешь, в чём проблема этого укрытия?

— В чём? — прошептала я.

— Слишком удобно. Не хочется выходить.

Я положила ладони ему на грудь и почувствовала, как под пальцами бьётся его сердце.

— Но нужно выйти.

— Поехали к тебе. Немедленно. Или я сойду с ума.

Он наклонился, и его лоб коснулся моего.

— Тогда бежим. — улыбнулась я. — Последний рывок.

Мы выскочили из укрытия и, уже не таясь, помчались к запасному выходу. Я спотыкалась на каблуках, хватаясь за его руку, и нас обоих трясло от смеха и предвкушения ночи. Мы как будто сошли с ума.

Холодный воздух улицы обдал наши разгорячённые лица, и я запрокинула голову, полной грудью вдыхая его.

— Получилось! — торжествующе выдохнула я. — Мы совершили невозможное!

— Мы только что сбежали с корпоратива, прятались от пьяного Петровича, как подростки, — Кирилл обнял меня за талию, притянул к себе. — Это был лучший побег в моей жизни.

Он коротко и жёстко поцеловал меня — так, что у меня закружилась голова, — и я почувствовала его улыбку на своих губах.

— Быстрее в машину, пока меня не арестовали за похищение сотрудницы.

— Я пошла добровольно, — засмеялась я.

— Ещё хуже. Совращение при исполнении.

— Стоп! Но ты не можешь сейчас сесть за руль.

— Поедем на такси.

Мы побежали через парковку к стоянке такси, не отпуская друг друга. Адреналин, смех, предвкушение — всё смешалось в голове в опьяняющий коктейль. Это было безумно, нелепо и совершенно прекрасно.

Когда мы договорились с водителем, Кирилл прижал меня к двери, не давая открыть её.

— Подожди, — сказал он, переводя дыхание и всё ещё улыбаясь. — Дай насладиться моментом.

Я обняла его за шею и притянула к себе.

— Мы великолепны.

— Мы идиоты, — поправил он.

— Великолепные идиоты.

И мы снова засмеялись — счастливо, беззаботно, как будто весь мир принадлежал только нам двоим.

И эта ночь была нашей. Только нашей.

Глава 20

Кирилл Грачёв

Я проснулся первым. Вика спала рядом, уткнувшись лицом в подушку, а её волосы рассыпались по моему плечу светлой волной. Я осторожно убрал прядь с её щеки и замер, просто глядя на неё.

Бесполезно было отрицать очевидное. Я влюблён.

По-настоящему, безнадёжно влюблён в эту невыносимую, дерзкую, удивительную женщину. И мысль о том, что когда-нибудь придётся с ней расстаться, была физически болезненной.

Вчерашний вечер был на редкость хорош. Даже с учётом абсурда с побегом с корпоратива, прятками от пьяного Петровича и всего остального. Нет, особенно с учётом этого. С Викой всё казалось правильным. Лёгким. Настоящим.

Я был счастлив. Просто счастлив. И теперь я боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это чувство.

Взгляд скользнул на тумбочку. Её телефон лежал экраном вверх, и я потянулся к нему — просто посмотреть, который час. Часов в комнате не было, а мои были где-то в куче одежды на полу.

Экран высветился от прикосновения.

И я застыл.

Заставка. Абстрактный рисунок — глубокий, насыщенный фиолетовый с лёгкими серебристыми переливами, которые будто мерцали в полумраке. Я знал этот оттенок. Знал до боли хорошо.

«Аметистовая ночь».

Сердце сделало странный кувырок. Нет, это просто совпадение. Фиолетовый — популярный цвет. Куча людей его любит. Но этот конкретный оттенок… с серебристым отливом… Я сам отправлял образец такой краски Ледяному цветку. Она была в восторге. Говорила, что это её самый любимый цвет в мире.

Странное совпадение.

Очень странное.

Пальцы сами нажали на кнопку посередине, и экран разблокировался сразу — без пароля. На главном экране мигала иконка мессенджера с непрочитанным сообщением.

Я не должен был смотреть. Знал это. Но рука будто жила своей жизнью.

Коснулся иконки. Приложение открылось, показав список чатов.

И там, в самом верху…

Имя.

Я успел увидеть только мельком — когда телефон резко вырвали из моих рук.

— Что ты делаешь? — голос Виктории был сонным, но в нём прозвучала паника.

Я вздрогнул и обернулся. Она сидела на кровати, сжимая телефон в руке и глядя на меня. Брови её были нахмурены. Глаза ещё заспанные, но уже настороженные.

— Я… — язык заплетался. — Хотел посмотреть время.

Это была правда. Отчасти. Но я знал, как это выглядело.

Вика бросила быстрый взгляд на