Любовь под паролем - Вера Рудецкая

— Нечего копаться в чужих личных вещах, — сказала она холодно, блокируя телефон и кладя его экраном вниз на тумбочку.

— Я не копался, — начал я, чувствуя себя пойманным школьником. — Правда. Просто… Прости, в общем.

— Ладно. — В её голосе была ирония, но глаза оставались жёсткими.

— Я не хотел… чёрт. Прости.

Она отвернулась, натягивая одеяло выше, и в комнате повисла напряжённая тишина. Я чувствовал, как между нами встала невидимая стена. Только что всё было идеально, а теперь…

— Вика…

— Да всё, проехали, — оборвала она, не глядя на меня.

Я сглотнул. Хотел дотронуться до её плеча, обнять, объяснить, что я не хотел нарушать её границы. Но что-то в её позе говорило: не сейчас.

А в моей голове крутилось одно и то же.

То имя.

Одиссей?

Не может быть. Это невозможно. Я видел расплывчато, да и слишком быстро. Возможно, воображение само дорисовало остальное. Ведь там могло быть что угодно.

Но интуиция — та самая, что никогда меня не подводила раньше — кричала: ты знаешь, что видел.

«Одиссей».

Аметистовая ночь на заставке. Имя в чате. Её резкая реакция, когда я взял телефон. Как будто она что-то скрывает.

И внезапно все кусочки пазла, которые я старательно игнорировал последние недели, начали складываться в единую картину.

Холистический подход в дизайне — Виктория говорила о нём так же страстно, как Ледяной цветок.

Жалобы на работу. Вика жаловалась на меня. Ледяной цветок жаловалась на своего босса. Было ли это в одни и те же дни — уже не вспомнить. Но…

Тот день, когда я увидел её в Летнем саду. Ледяной цветок писала мне в тот же вечер о прогулке.

Её любовь к старым вещам. К книгам. К краскам.

И теперь — аметистовая ночь.

Не может быть.

Или может?

Я сел на край кровати, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Если это правда… если Вика — это Ледяной цветок…

Тогда всё, что я чувствовал к двум разным женщинам, на самом деле чувствовал к одной. Та близость с Ледяным цветком, которую я так ценил, та лёгкость, с которой мы делились всем — это была она. Виктория Соболевская. Всё это время.

И она не знала, что я Одиссей.

Чёрт.

Вот это дела!

Я украдкой посмотрел на неё. Вика всё ещё сидела, отвернувшись, напряжённая и закрытая. Мне хотелось спросить. Просто спросить напрямую: «Это ты? Ты Ледяной цветок?»

Но я не мог. Потому что сначала нужно выяснить всё до конца. Ведь если она скажет «нет»… Тогда я буду выглядеть как параноик.

Нет. Мне нужно быть уверенным. Сначала проверить. А потом… потом поговорить.

— Мне, наверное, пора домой, — сказала Вика тихо.

— Останься. Позавтракаем. Я сварю кофе.

Она, наконец, повернулась. Напряжение с её лица исчезло. Она улыбалась. В глазах — нежность.

— Кирилл…

— Пожалуйста. — Я взял её руку.

Она колебалась. Потом медленно кивнула.

— Ладно. Кофе.

Облегчение разлилось тёплой волной. Я наклонился и поцеловал её — осторожно, почти робко. Она ответила.

Я встал и направился на кухню.

Глава 21

Кирилл Грачёв

Я варил кофе, автоматически выполняя простые действия: насыпал зёрна, включил машину, достал чашки. Но сосредоточиться не получалось. Мысли носились, как загнанные звери, цепляясь за увиденное в телефоне.

Вика вошла на кухню через пару минут, уже одетая в мою футболку и шорты. Волосы — в небрежном пучке. Она выглядела потрясающе, несмотря на явную настороженность во взгляде.

Я протянул ей чашку.

— Спасибо, — пробормотала она.

Мы сели за стол. Тишина давила. Обычно молчание с Викой было комфортным, но сейчас каждая секунда неимоверно напрягала.

— Про телефон, — начал я осторожно. — У тебя красивая заставка. Фиолетовый цвет. Необычный оттенок.

Виктория, наконец, посмотрела на меня. В её глазах мелькнула тень — тревога?

— Просто картинка, — пожала она плечами. — Нашла в интернете.

— Похоже на… — я запнулся. Не мог же я сказать «аметистовую ночь». — Похоже на закат. Или рассвет.

— Может быть, — она отпила кофе. — Я не особо задумывалась.

Врёт. Я видел, как она напряглась, как сжала чашку чуть сильнее.

— Ты любишь фиолетовый? — спросил я.

— Нормальный цвет. — А что?

— Просто интересно. — Я улыбнулся, изображая непринуждённость. — У тебя платье на корпоративе было фиолетовое. Красивое, кстати.

— Спасибо, — она поставила чашку. — Кирилл, ты странно себя ведёшь.

— Странно?

— Да. — Она наклонила голову, изучая меня. — Расспрашиваешь про цвета, про заставку… Что случилось?

Чёрт. Я был слишком очевиден.

— Ничего. — Я откинулся на спинку стула. — Просто пытаюсь узнать тебя лучше. Разве это плохо?

Виктория молчала несколько секунд, потом вздохнула.

— Нет. Не плохо. — Она допила кофе и встала. — Но мне, правда, пора домой. Переодеться. Подготовиться к завтрашнему дню.

— Останься, — вырвалось у меня. — Мы можем… просто полежать.

Какая глупость. Конечно, не просто. Я ухмыльнулся.

Она тоже улыбнулась.

— Мне нужно домой.

Я проводил её до двери.

Оставшись в одиночестве, я достал свой телефон и открыл мессенджер.

Начал листать нашу переписку с самого начала, ища улики.

Ледяной цветок:

Сегодня был ужасный день. Босс снова на меня наехал. Иногда мне кажется, он просто не может без этого жить.

Я задумался. Возможно, это было, когда Вика представила макеты, и я отчитал её слишком жёстко. Придирался к деталям.

Дальше.

Ледяной цветок:

Знаешь, что самое обидное? Когда ты стараешься изо всех сил, а тебе говорят, что этого недостаточно.

Виктория принесла баннеры для «Аквамарина». Я разнёс их в пух и прах. Потому что знал, что она может лучше. Но она услышала только критику.

Ещё.

Ледяной цветок:

Сегодня видела красивый закат. Хотела сфотографировать, но телефон разрядился. Зато запомнила цвет — такой глубокий фиолетовый, прямо как твоя «Аметистовая ночь». Поставила картинку похожего оттенка на заставку. Теперь каждый раз, когда смотрю на телефон, вспоминаю тебя.

Тогда, в тот вечер, я просто отмахнулся от этого совпадения. Мало ли. Но теперь… Теперь каждая деталь обретала вес. Значение. Смысл.

Неужели Виктория и есть Ледяной цветок?

Я откинулся на спинку дивана, прикрыв глаза. Всё это время. Все эти месяцы. Я влюблялся в одну и ту же женщину дважды: в офисе и в переписке, не зная, что это одна и та же она. И Виктория не знала. Она понятия не имела, что за ником «Одиссей» скрываюсь я.

Какой же абсурд.

Что теперь делать? Выложить всё как есть? «Привет, Вика. Кстати, я тот самый Одиссей, с которым ты делилась всем, что не могла сказать мне в лицо.