Любовь под паролем - Вера Рудецкая

Сюрприз!» Она меня прикончит. Или, что хуже, развернётся и уйдёт навсегда. С Викой никогда не знаешь, какой будет реакция. Она непредсказуема. Почти всегда.

Но и молчать — значит жить во лжи.

Я снова посмотрел на экран. Вдох. Выдох. Пальцы задрожали над клавиатурой.

Одиссей:

Доброе утро. Как спалось?

Ответ пришёл ровно через двадцать минут: как раз столько нужно, чтобы добраться от меня до дома.

Ледяной цветок:

Честно? Почти не спала.

Одиссей:

Что-то случилось?

Ледяной цветок:

Просто… даже не знаю, стоит ли рассказывать…

Одиссей:

Расскажи.

Пауза. Я чувствовал, как бешено колотится сердце.

Ледяной цветок:

Кажется, я кого-то встретила

Улыбка коснулась моих губ. Значит, не собирается скрывать. Честна до конца — даже не зная, с кем говорит.

Одиссей:

И кто он?

Ледяной цветок:

Ты не поверишь.

Одиссей:

Попробуй.

Ледяной цветок:

Мой босс…

Я перечитал сообщение три раза.

Одиссей:

Тот самый? Которого ты называла невыносимым?

Ледяной цветок:

Именно. Но знаешь что? Оказывается, он совсем не такой ☺️

Я медленно опустил телефон на колени. Сердце гулко стучало в висках.

Мне нужен план. Просто взять и сказать — слишком примитивно. После всего, через что мы прошли, я должен сделать это правильно.

Но сначала — сначала мне нужна абсолютная уверенность. Никаких сомнений. Никаких ошибок.

Я кивнул сам себе, хотя план всё ещё складывался по кусочкам. Место — кофейня. Время — сегодня вечером. Цель — всё выяснить и рассказать правду.

Рука потянулась к телефону.

Одиссей:

Нам нужно встретиться.

Отправил. И замер в ожидании.

Пять минут тишины.

Ледяной цветок:

Одиссей… Мы уже обсуждали это

Она права. Мы действительно договорились пока не выходить за рамки переписки. Но кто же знал?.

Одиссей:

Я знаю. Но всё изменилось.

Ледяной цветок:

Что именно изменилось?

Я уставился в экран. Что я могу ей сказать, не выдав себя раньше времени?

Одиссей:

Ты нашла кого-то. А я всё это время думал, что у меня ещё есть шанс.

Ледяной цветок:

И что теперь?

Одиссей:

Я понял кое-что важное. Что-то, что меняет всё. И мне нужно сказать тебе это лицом к лицу. Пожалуйста

Ледяной цветок:

Одиссей… Ты же понимаешь, что это плохая идея?

Удар в солнечное сплетение. Она сопротивляется.

Одиссей:

Понимаю. Но если я не попытаюсь, буду жалеть всю жизнь.

Ледяной цветок:

А если встреча всё испортит?

Одиссей:

А если нет?

Мучительная пауза. Я видел, что она печатает, потом стирает, потом снова печатает.

Ледяной цветок:

Я не знаю… У меня теперь всё по-другому. Я не хочу никого обманывать. Это как-то странно.

Одиссей:

Нет ничего странного встретиться двум друзьям. Просто выслушай меня. Один раз. Если после разговора ты скажешь «нет» — я приму это. Обещаю.

Телефон замолчал. Секунды тянулись как часы.

Ледяной цветок:

Хорошо. Но только как друзья. И только один раз. Где?

Облегчение накатило волной, но следом пришёл новый страх. Что, если я всё испорчу?

Но отступать слишком поздно.

Глава 22

Кирилл Грачёв

Раньше я не нервничал.

Никогда.

Нервничали новички перед первой сдачей макета. Нервничали клиенты, когда не укладывались в бюджет. А я — нет. Я был скалой, константой, арт-директором, который держит лицо, даже если внутри всё полыхает синим пламенем.

Сегодня скала дала трещину.

Я приехал в кофейню на углу набережной на пятнадцать минут раньше. Та самая кофейня. Та, где я столкнулся с ней тем вечером после работы — и где всё пошло под откос. Ирония была настолько злая, что хотелось рассмеяться. Я заказал двойной эспрессо, как и в тот раз, сел у окна и уставился на мокрый асфальт.

Руки дрожали. Я сжал их в кулаки.

Что, чёрт возьми, я творю?

Одно прикосновение к её телефону — и вся моя тщательно выстроенная вселенная полетела к чертям. «Аметистовая ночь» на заставке. Имя «Одиссей» в списке чатов.

«Ледяной цветок».

Это была она.

Та, кому я жаловался на «дерзкую сотрудницу». Та, кому отправлял палитры, идеи, обрывки мыслей. Моя единственная отдушина в этом городе. Да и вообще везде.

И эта же женщина — Виктория — спала в моей постели. После того как мы сбежали с корпоратива, как пара безумных подростков.

Я влюбился. Безнадёжно.

Сразу в обеих.

И обе оказались одной.

А она не знала.

Я сделал глоток обжигающего эспрессо. Впервые в жизни у меня не было плана. Ни стратегии, ни маски. Только гулкое, животное чувство страха. Страха, что в тот момент, когда она всё поймёт, я потеряю её окончательно. И как «Одиссей». И как Кирилл Грачёв.

Дверь кофейни звякнула.

Она.

Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле. Вика вошла, зябко потирая руки. В мягком свитере и джинсах. Волосы собраны в тот самый небрежный пучок, который я недавно растрепал.

Она выглядела потерянной. Нервной. Искала кого-то взглядом.

Конечно, меня.

Она искала Одиссея.

Её взгляд метнулся по залу и врезался в меня.

Я увидел всё на её лице — удивление, потом досаду, потом чистую, незамутнённую панику.

Она дёрнулась, шагнула назад и, как самый неопытный шпион, спряталась за массивную колонну у входа.

Глядя на край её пальто, торчащий из-за укрытия, я невесело усмехнулся.

Она спряталась от меня. Чтобы спокойно встретиться со мной же. Или просто испугалась?

Абсурд достиг апогея.

Хватит.

Я поставил чашку, достал телефон. Пальцы всё ещё дрожали. Открыл нужный чат — тот, что у неё закреплён наверху.

Мой взгляд был прикован к колонне.

Одиссей:

Ты здесь?

Я нажал «отправить».

Даже отсюда я видел, как она достала телефон.

Одиссей:

Я тебя вижу.

Виктория выглянула, осторожно, как испуганная лань. В её глазах плескался ужас. Непонимание. Взгляд тут же встретился с моим.

Я поднял экран телефона, чуть наклонил — чтобы она могла заметить.

Она уже поняла, что я её вижу, но так и стояла в растерянности.

Я опустил палец на клавиатуру.

Одиссей:

Вика…

Виктория

Я чувствовала себя ужасно. Как последняя предательница.

Всю ночь я провела в объятиях Кирилла, а утром, едва вернувшись домой, получила сообщение от Одиссея с требованием о встрече. И я согласилась.

Я шла по мокрой брусчатке, кутаясь в пальто, и репетировала в голове речь. «Одиссей, ты замечательный, ты стал мне настоящим другом, но я встретила кого-то…». Как это прозвучит? Будто я выбираю «плохого парня» вместо «хорошего».

Хотя Кирилл… после всего, что между нами было, он уже не казался «плохим». Он казался сложным, уязвимым и до