Темный генерал драконов. Страж ее света - Екатерина Борисова

осталось у статуи узнаваемым и незапятнанным демонской грязью — белоснежные стопы с изящными щиколотками и аккуратными пальчиками. А вокруг этих стоп уже, давно превратившись в прах, лежат дары.

Давно потухшие свечи в глиняных плошках, черепки, которые когда-то были сосудами с благовониями, прах, что когда-то был фруктами и цветами.

Кто-то когда-то приносил этой статуи настоящие дары и поклонялся ей.

Но как такое возможно!

Богов было немного, но я не помню, чтобы кто-то из них жил под землёй или требовал подземных храмов. Если только…

— ОНА! САМА ЯВИЛАС-С-СЬ!

От густой тени в углу отделяется невысокий силуэт.

Я с трудом могу различить в вязкой темноте страшный образ, который не то подходит, не то подползает ко мне.

Бесформенное тело, покрытое язвами, руки разной длины, узловатые, словно воспалённые пальцы с острыми когтями и перебитые или сломанные ноги.

Тварь подбирается ко мне ближе, цепляясь за каждый выступ, камень или колону. Я дёргаюсь, но оказываюсь крепко привязана к подобию алтаря.

С расширенными от ужаса глазами я наблюдаю, как все демоны вокруг покорно склоняют головы при приближении этого монстра, как они терпеливо ждут, как это чудовище подползёт ко мне ближе.

За тварью тянется уродливый след вонючей слизи. Куски плоти отваливаются от неё на ходу.

Но хуже всего то, что является подобием лица.

Мерзкий перетекающий студень, зияющий провал беззубого рта и горящие маниакальной жаждой огромные красные угли вместо глаз!

С влажным чавканьем верховный демон останавливается передо мной. Протягивает ко мне свою склизкую лапу, с которой прямо на мой хитон срывается капля чёрной слизи.

Острый коготь очерчивает мою скулу и подбородок.

Пустые глазницы вспыхивают торжествующим красным огоньком.

— Чис-с-стая! Сладкая! Дева с-с-света! — демон с хрюканьем втягивает мой запах, но тут же морщится.

Красные огоньки его глаз вспыхивают раздражением и злостью.

— Порченная! ПОРЧЕННАЯ! — рычит, шипит и плюётся гнилью монстр. — Кого вы притащили? Её успел пометить дракон!

Последнюю фразу верховный демон выплёвывает с яростью и презрением!

Когтистая лапа хватает меня за подбородок и крепко сжимает.

— Когда ты успела быть с ним⁈ Я же чувс-с-ствовала в тебе чистую, концентрированную силу! — мерзкая морда приближается ко мне.

Чёрная глянцевая кожа приходит в движение, перетекает, бугрится, идёт волной.

Я готова кричать от ужаса. Но крика нет.

Хуже того, чем ближе страшная демонова морда, чем ярче горят угольки хищных глаз, тем сильнее разгорается свет внутри меня. Тем больше он волнуется и тянется к… монстру.

— Ты должна была стать спасением человечества! — шипит демон. — Но станешь одной из нас и будешь искать другую эониду! Ту, кого не коснулся мерзкий дракон Гроган!

— Откуда ты знаешь Грогана? — у меня внутри всё сжимается от страха.

— А ты ещё не поняла, эонида? — не то смеётся, не то воет демон, больнее сжимая мой подбородок и вспарывая кожу своими когтями. — Посмотри в мои глаза, девчонка, что ты видишь в них?

И я смотрю. Всматриваюсь в два красных злобных уголька, внутри которых горит ненависть ко всему миру, смертельная обида на драконов и людей, на ушедших давно богов и на дневной свет, что пульсирует на самом дне чёрной липкой души испуганным клубочком.

— Не может быть! — выдыхаю я поражённо.

Глава 31

Кайрон Гроган

— Какая разница, кто такая Эона! — рычу и дёргаю плечом, стараясь скинуть руку брата. — Мы теряем время!

— Ты же любил историю тёмных веков, Кайрон, — опасно щурится брат. — Ответь, и я отпущу тебя.

— Эона была сумасшедшей богиней, решившей обратить свой свет во тьму. Боги собрались и изгнали её, заперли где-то. С тех пор её последовательницы расселились по землям всех королевств и империй, скрывают свой дар и часто использую его во зло.

— Точнее, — приказывает мне ответить брат.

— Эониды убивают мужчин. Заманивают их в свои избушки и пещеры и высасывают из них жизнь. До капли. Поэтому у эонид нет мужей, только оставшиеся от той ночи дети. Редко когда мужчина выживает после ночи с эонидой. Совсем как женщины редко выживают после ночи с нами, брат.

Эурон морщится, но всё-таки кивает.

— Поэтому на землях империи эониды вне закона, брат, — гремит его голос. — Так было сотни лет! Никто не знает точно, сколько бравых мужей погубили эониды.

— Элара не так! Смотри! Я всё ещё жив и, как видишь, почти здоров. И наше проклятье не коснулось Элары. Когда я отключился, она тоже была жива и здорова. А теперь пусти, я должен её найти. Она моя истинная.

— Не она твоя истинная, — чеканит зло брат, — а Свет внутри неё нашёл твоё проклятье.

— Что?

— Проклятье Гроганов, что наложили на нашего предка братья Эоны, — Эурон складывает руки на мощной груди и прожигает меня изучающим взглядом.

— А ну-ка повтори!

— Эона не была сумасшедшей богиней, и у её ненависти к мужчинам была веская причина — первый дракон Гроган! Её истинный, её возлюбленный, тот, кто не уберёг их ребёнка и не уберёг её саму.

— Не может быть, — я растираю ноющую грудь и разминаю раненое плечо. — Но древняя богиня погибла от горя! Она не могла быть Эоной!

— Почему? Потому что древние люди и Гроган так хотели её забыть? Ты хорошо помнишь легенду? Богиня не погибла, она провалилась под землю от своего горя и тоски по погибшему ребёнку.

— Но почему Гроган её отпустил? Если она была его истинной? Единственной? Почему он не спустился туда за ней?

— Потому что Эона больше не хотела его видеть, — рычит брат. — Ребёнок Эоны и Грогана умер не просто так — постарались братья богини. Свет никогда не рождается сам по себе. Свет вообще очень странная сущность и всегда идёт в паре с тьмой. А за тьмой тянутся Смерть, Голод и Болезни.

— Три брата Эоны?

— Три брата Эоны. Когда они вчетвером властвовали на земле, мир был погружен в пучину хаоса. Люди умирали тысячами и не видели просвета. Короткого дня, когда Эона дарила свет, людям не хватало. Потому что с наступлением тьмы в лесных чащобах просыпались жуткие голодные монстры. Они жрали людей, скот и посевы, вызывая панику и голод, трупы слишком быстро гнили, распространяя заразы и болезни. Люли постоянно гибли.

— И тогда земля, огонь, воздух и вода создали Грогана.

— Да и наш предок отправился крушить врагов. Но первой он встретил Эону и влюбился в неё. Прекрасная двуликая богиня — сама концентрация жизни на свету и панический ужас во тьме.

— Но Эона сама влюбилась в Грогана.

— Да, богиня поняла, что в её жизни может быть что-то кроме