Темный генерал драконов. Страж ее света - Екатерина Борисова

— Смотрите… — раздаётся чей-то голос со стороны.

Я приподнимаюсь на руках Кайрона и смотрю в ту сторону, куда указывает воин.

У ног разбитой статуи богини стоит дряхлая старуха. Её праздничные одежды изодраны и измазаны в грязи, едва прикрывают дряхлое тело.

По её израненным стопам стекает алая кровь, её лицо обезображено ужасными шрамами, оставшимися от ожогов. Один глаз полностью выжжен, а другой прищуривается, рассматривая нас.

Одна её рука переломана и срослась неправильно, но всё равно опирается на корявый костыль. Другой рукой старуха управляет слабым светом, что льётся с её ладони и защищает нас от обвалившегося храма.

— Эона, — шепчу я.

Это она! Моя богиня! Измученная, израненная, потерявшая свою красоту и молодость, но не погибшая.

В ней уже почти не осталось света. Но и тьма ушла из неё.

Старуха усмехается и резким жестом подталкивает нас всех к выходу.

Мягкой волной пульсирующего, вот-вот погаснувшего света она просто выметает нас из храма, ровно за секунду до того, как он обрушится полностью, погребая под собой её саму и мёртвых демонов и драконов.

— Нет, Эона! — шепчу я, прикусывая губу.

— Она искупила свои грехи перед человечеством, — шепчет мне на ухо Кайрон. — Отпусти её!

Глава 36

— Теперь вы меня казните? — поднимаю взгляд на императора, что расположился прямо на земле перед костром.

Его уставший профиль чётко выделяется на фоне окружающей темноты. Император прикрывает глаза и шумно втягивает прохладный ночной воздух.

Кайрон за моей спиной яростно рычит и крепче прижимает меня к своей груди.

Кто-то из генералов морщится и заходится в кашле.

В полевом лагере повисает напряжённое молчание.

Драконы исподволь разглядывают меня, косятся на Кайрона, что не выпускает меня из рук и на императора.

Император задумчиво хмыкает и, не отрывая взгляда от огня, произносит.

— За то, что ты эонида, последовательница сумасшедшей богини? Или за то, что чуть не погубила моего брата генерала Кайрона, когда разделила с ним ложе? А может, за то что чуть не уничтожила всю мою армию в подземном храме?

— Эурон, — яростно рычит Кайрон. Его грудь подо мной вибрирует и ходит ходуном.

Его руки на моём теле напрягаются. Ладони моментально удлиняются, ломаются, превращаясь в драконьи лапы.

Кайрон ещё слишком слаб, чтобы удерживать контроль.

— Да, мог бы, — словно рассуждает император. — Но не стану.

Я медленно выдыхаю, но Кайрон не расслабляется. Всё также крепко прижимает меня к себе, ограждая от целого света.

— Потому что ты дважды спасла моего брата. Потому что ты пожертвовала своим светом, чтобы вылечить его и снять с него проклятие Гроганов, вернуть к свету свою богиню, потому что ты нашла в себе силу и смелость противостоять Эоне, потому что ты теперь одна из семьи Гроган!

— Я… — мои глаза наполняются слезами. — Что сделала?

— Ты сняла проклятье эонид и освободила меня, — Кайрон наклоняется ко мне и целует в ухо. — И теперь ты моя!

По телу проносятся взбудораженные мурашки. Я глупо и счастливо хихикаю. И этим словно снимаю напряжение с целого лагеря. То тут, то там вновь раздаются негромкие разговоры и мужской смех.

— Я ведь не знала, — говорю так тихо, чтобы слышал только Кайрон. — Про первую ночь эонид с мужчинами. Правда. Мама с бабушкой никогда мне не рассказывали. Только иногда смотрели на меня с затаённой тоской и всё. Видимо, я должна была узнать об этом сама…

Меня передёргивает от ужаса, когда я думаю о том, что могло случиться. И о тех сотнях, а может, тысячах бедных девушек, которые убили своих мужчин, выжгли их светом безумной богини. О боги, какой же ужас они пережили по вине обманутой родными братьями и обезумевшей женщины!

Вздрагиваю.

— Уже всё, девочка моя, уже всё закончилось. Видимо, самому первому наследнику Грогана нужно было искать свою эониду, чтобы избавить всех от проклятия обезумевшей богини, а не убивать их.

— Ему нужно было искать Эону. Но он не знал, — всхлипываю я, вспоминая историю своей богини.

— Мы тоже, — хмыкает император. — Теперь знаем.

— Вы говорите серьёзно, — наконец, решаюсь я спросить про главное, — про семью?

Кайрон разворачивает меня прямо у себя на коленях, ловит моё лицо руками и заглядывает в глаза.

— Ты моя, Элара. Ты моя истинная и моя судьба. Теперь ты моя жена. И плевать, что мы ещё не заключили союз в храме. Я тебя никуда не отпущу от себя. Тем более, в тебе уже растёт маленький дракон.

— Что? — слёзы всё-таки срываются с моих ресниц.

Я беспомощно оглядываюсь на сидящих у костра драконов, но все они делают вид, что не слышат и не видят нас.

— Я люблю тебя, Элара. Ты моя судьба! Мой воздух и моя жизнь. А скоро ты подаришь мне наследника! Первого Грогана, лишённого проклятья.

— Я… — я не знаю, что сказать. — Ты ошибся, Кайрон…

Только и могу выдавить я.

— Тысячелетиями эониды рожали девочек. Я не могу…

— Драконы никогда не ошибаются, родная, — Кайрон притягивает меня к себе и нежно целует в губы.

Моё тело наполняется искрящимися пузырьками ликования. Тепло волной прокатывается по телу, покалывает на кончиках пальцев и скапливается в груди. На долю секунды мне кажется, что оно превратится в свет. Но нет, мягкой пульсацией расходится по мышцам.

Весь мир преображается, из него словно исчезают страдания и печаль. Остаётся только любовь и радость, а также гордость за своего возлюбленного.

Мой мир уже никогда не будет прежним. И я никогда не буду больше эонидой.

Но разве это плохо? Стать любимой, найти своего суженого и родить ему наследника?

Рядом тихо о чём-то вздыхает император. А за ним и ещё десяток генералов и офицеров драконов.

Эпилог

Стою в тени раскидистого дерева, придерживая огромный живот, и смотрю, как Кайрон тренирует нашего сына Клэя.

С той страшной ночи, когда я узнала правду о своей богине и перестала быть её последовательницей, прошло почти десять лет.

За эти годы больше никто не слышал о богине или демонах, храм оказался погребён глубоко под землёй, а империя вступила в век процветания и благополучия.

Кайрон остался драконом, но перестал быть опальным. Мой свет погасил тьму его проклятия. Кайрон полностью исцелился и сразу же стал лакомым кусочком для всех женщин империи.

Но мой дракон ни разу не дал мне повода усомниться в его чувствах. И пока шла подготовка к церемонии нашего соединения, он всё равно не отходил от меня ни на шаг, чем вызывал волну недовольства среди