Темный генерал драконов. Страж ее света - Екатерина Борисова

Его силы тают, а я совсем ничего не могу сделать.

— Кайрон! Любимый… — слёзы на моём лице смешиваются с золой и падают на алтарный камень.

Я чувствую, как сердце в груди болезненно сжимается. Чувствую, как по телу расползается леденящий ужас и сжимает мои внутренности когтистой лапой. Так не должно быть! Он не может! Только не он!

В ответ на подступающую ко мне истерику неожиданно откликается мой свет. Крохотный испуганный комочек, загнанный Эоной глубоко-глубоко, начинает медленно, но уверенно пульсировать, разрастаться и, наконец, вспыхивает жарким огнём в моей груди.

Живое мощное тепло струится по моим венам, стекает по ладоням, разъедая демоновы оковы.

Я сваливаюсь с алтаря и бросаюсь к любимому.

— Кайрон! Кайрон! Открой глаза, — я укладываю себе на колени его голову, убираю с лица чёрные слипшиеся от крови пряди волос и целую холодеющие губы.

— Элара, — шепчет он, морщась от боли.

Кайрон собирает последние силы, поднимает руку и касается моей щеки.

— Не плачь, — его губ касается лёгкая улыбка.

Он хочет сказать, что-то ещё. Но его глаза закатываются, а рука безвольно падает на грудь.

— Нет! — кричу я, привлекая внимание всех демонов и воинов в огромной пещере. — Прошу, не умирай! Я люблю тебя, Кайрон!

Я наклоняюсь над возлюбленным, обнимаю его двумя руками, до боли и дрожи в пальчиках сжимаю камзол на его груди и всхлипываю.

— Значит, любишь, — едва слышно произносит он. — А я думал, что ты испугалась меня и сбежала, Элара! Чуть с ума не сошёл…

— Зачем ты сделал это? — с ресниц срываются слёзы. — Зачем…

— Глупенькая, — в его хриплом голосе проскальзывает тепло и ласка, — потому что люблю…

Его голос обрывается на выдохе.

Неужели?

— Нет! — кричу я и падаю ему на грудь.

Обхватываю его стремительно холодеющие ладони руками и пытаюсь их согреть.

Сама не знаю, зачем затягиваю старинную балладу о том, как девушка ждала жениха.

Слёзы застилают мне глаза. Я больше не вижу сражения, не вижу мечущегося под сводами храма императора Эурона и обезумевшую в своей мести демоницу.

Кровь шумит у меня в ушах, поэтому, чтобы слышать саму себя, я начинаю петь громче и громче.

Словно в ответ на моё пение свет внутри меня вспыхивает, бьёт по венам упругой волной и, наконец, срывается с рук.

Меня, а потом и Кайрона окутывает золотое свечение. Мой дар! Мой свет не погиб, как сказала Эона! Он не потускнел, не «запачкался». он остался прежним!

Странно! Но думать об этом у меня нет сил.

Я наклоняюсь к любимому и прижимаюсь губами к его губам.

И меня моментально заволакивает тьмой, вырвавшейся из его едва приоткрытых губ.

Густая, вязкая тьма, чем-то неуловимая, похожая на скверну, остающуюся от демонов, охватывает светящийся кокон.

Я продолжаю петь, обнимая любимого и раскачиваясь из стороны в сторону. А шар, что охраняет нас от сыпящихся со всех сторон мраморных камней, то мутнеет, то светлеет. И наконец, становится похож на мыльный пузырь на солнце. Оболочка остаётся прозрачной, золотистой, но на её поверхности скользят грязно-серые разводы.

Не знаю, что это значит. Но с каждой секундой моё сердце бьётся всё спокойнее и увереннее.

В какой-то момент песня подходит к концу. Я так и не вспомнила последний куплет. Поэтому с надрывом допеваю то, что помню. Слёзы нескончаемым потом катятся по щекам.

Стоит мне пропеть последний слог, как сфера вокруг меня начинает вибрировать, гудеть и тут же взрывается, обжигая и ослепляя, раскидывая по пещере драконов и демонов.

Меня вместе с Кайроном отшвыривает к пьедесталу безумной богини и больно прикладывает о полированный мрамор.

Обнимаю любимого и остатками угасающего сознания пытаюсь найти рядом с собой выживших.

Но кажется, таких нет…

Глава 35

Пустая голова непривычно гудит.

Я никогда не болею.

Почти никогда не устаю.

Но сейчас я не чувствую своё тело. Но чувствую усталость, бетонной плитой навалившуюся на меня.

Сквозь гул в голове пытаюсь расслышать то, что происходит вокруг.

Но не могу.

Я словно в густом тумане.

Веки отказываются мне подчиняться. Я не могу открыть глаза.

Но всё-таки я чувствую, что я живая. Израненная, уставшая, но живая.

Медленно чувствительность возвращается ко мне. И я чувствую, как кто-то большой и горячий крепко прижимает меня к своей груди.

— Отдай её мне, Кайрон, — раздаётся рядом грозный голос императора Эурона.

Мысленно я вся сжимаюсь. Но пока не понимаю, что происходит.

— Только через мой труп, — отвечает не менее яростно генерал Гроган.

Кайрон? Неужели он жив? И несёт меня на руках?

— Ты ранен!

— Ты тоже, — фыркает Гроган и только крепче прижимает меня к груди.

А я чувствую! Чувствую его сердцебиение: уверенное и сильное. А ещё я чувствую его ни с чем не сравнимый запах.

— Кайрон, — выдыхаю я и всхлипываю. С огромным трудом распахиваю глаза.

— Всё будет хорошо, Элара, — он улыбается мне уголками губ, сжимает меня так крепко, что кости трещат, и пробирается между огромными глыбами мрамора и кусками демоновой гнили.

Храм Эоны трясёт, с потолка то и дело падают куски облицовки.

Рядом с нами, хромая на одну ногу, идёт император Эурон. Он придерживает кого-то из своих генералов. За ним и впереди идут другие воины. Раненные, с ног до головы покрытые кровью и скверной. Но живые.

Оглядываюсь и вижу, что весь пол древнего храма завален телами демонов. К сожалению, между ними то тут, то там светлеют тела войнов-драконов.

На глазах выступаю слёзы.

— Всё хорошо, девочка, — Кайрон гладит меня по волосам и прижимает моё лицо к своей груди так, чтобы я больше ничего не смогла увидеть.

— А Эона? — произношу дрогнувшим голосом. Больше всего на свете боюсь, что реальность окажется сном, что злобная демоница могла победить и всё это плод моего больного воображения.

— Её больше нет, — качает головой Кайрон.

Над нами раздаётся громкий треск.

Купол храма стремительно разрушается, из огромной трещины над нашими головами падают не только куски белоснежного мрамора, но и чёрная вязкая земля.

Чудом уцелевшие мраморные колоны не выдерживают давящего на них веса и подламываются.

Войны ускоряются, Кайрон рычит и переходит на бег.

Но спастись мы не успеем. Этот храм погребёт нас под собой раньше, чем мы доберёмся до выхода.

И в тот самый момент, когда купол храма падает нам на головы, нас окутывает слабым свечением, ограждая от смерти. Это уже не тот свет Эоны, что жил во мне с рождения. Но что-то очень похожее.

Он тусклее и холоднее,