Ходячее недоразумение майора Попова - Кэти Свит

— Тихий?! — произносим с Антоном в унисон.

— Какого хрена ты там делал? — накидывается на него Попов зло сверкая глазами. Одно неверное слово и он Леху порвет на куски.

От избытка тестостерона становится дурно.

— Не твое дело, — жестко отсекает Тихомиров и закидывает на обнаженные плечи футболку.

Против воли я пробегаю глазами по его торсу, а после смущённо отвожу в сторону глаза. Я никогда прежде не видела настолько атлетически сложенного мужчину, даже Антон со своим умопомрачительным рельефным прессом ему уступает. О-бал-деть.

Теперь-то понятно почему Лерка не смогла устоять перед очарованием Тихомирова и сдалась.

— Позже поговорим, — давая понять, что разговор не закончен, произносит майор.

Открывает дверь в спальню и жестом приглашает меня пройти в комнату.

— Заходи, — произносит игнорируя усмешку со стороны Тихого. Кожей чувствую на себе Лешин взгляд.

Отбросив прочь предрассудки, делаю шаг вперед и переступаю порог его спальни. Он закрывает плотно дверь за мной.

Глава 23. Маша Елкина

— Ой, Машка, — мечтательно протягивает Лерка плюхаясь на мою кровать и раскидывая руки в разные стороны. Вздыхает, садится и томно смотрит на меня. — Эта ночь стала одной из самых лучших в моей жизни! — делится с придыханием. Отмахивается словно ей жарко, хихикает и снова падает на подушки. На губах играет блаженная улыбка.

Довольная как слон Лерка не замечает повисшей в комнате напряженности, на лице Золотаревой отражается чистый восторг, которого я, естественно, не разделяю. Да мне всыпать ей хочется от души!

Ваня ведь четко дал понять, что не потерпит отношений сестры с кем-либо из сослуживцев. Меня тоже приплел зачем-то к своим угрозам.

Да, с первого взгляда кажется будто мы общаемся с приличными, порядочными мужчинами, но запрет Золотарева не просто же так был нам дан. Раз Ваня категорически против сближения со своими коллегами, значит, там есть нечто, а чем мне с Леркой просто не следует знать.

— Надеюсь, что так, — произношу и одариваю подругу многозначительным взглядом. Подхожу к окну, смотрю во двор и пытаюсь справиться с царящим в груди негодованием. — Ибо когда твой брат узнает про вашу горячую ночь, то тебе придётся очень несладко, — озвучиваю своё мнение.

Понимаю, что по-хорошему нужно промолчать, но это выше моих сил. Я привыкла говорить подруге лишь правду и проведенная ночь с Тихомировым не исключение. Как бы обидно ни было, я не могу не сказать свое мнение по поводу нее.

Но на Лерку мои слова не возымели никакого эффекта. Она лишь бегло отмахивается и начинает в красках рассказывать какой Тихомиров красавчик. Какой он чуткий и внимательный в постели, какое у него спортивное шикарное тело. Какой эффектный, горячий и как ей было с ним хорошо.

Я молча слушаю подругу, не перебиваю, но чем больше она рассказывает, тем сильнее продолжаю кипеть.

Лерка про Тихомирова ничего не знает. Она летает в облаках и даже не подозревает каким на самом деле ублюдком может оказаться приличный с виду мужчина.

Не просто так Ваня выдал запрет.

— А как же Игореша? — невольно срывается с моих губ, едва Лерка собирается поделиться подробностями проведенной с Лешей ночи. — Как ты ему потом будешь в глаза смотреть и принимать дорогие подарки? — спрашиваю заставляя подругу врасплох.

Золотарева смотрит на меня как на предательницу за упоминание своего давнишнего ухажера, которого держит на коротком поводке. Не отпускает, но и ближе не подпускает.

Игорь влюблен в Леру уже, порядка, пяти лет. Он помогает ей финансово, делает дорогие подарки и ни в чем не отказывает.

Но моя подруга лишь крутит мужиком, как ей вздумается и все. Ни о каких серьезных намерениях с ее стороны речи нет и быть не может.

— Машк, ты словно за меня не рада, — хмурясь произносит и усаживается на моей постели. — Игорь остался дома, я здесь. Мы оба свободные люди!

— А он-то об этом знает? — скептически выгибаю бровь и не отвожу недовольного взгляда от подруги.

— Его насильно никто не держит, — уверенно заявляет.

Она с любопытством изучает меня, подается вперед. Смотрит внимательно, сканирует взглядом.

Я же стою и молчу. Не хочу говорить, ведь если начну, то ничем хорошим наш разговор не закончится.

Если скажу сейчас хоть слово, то мы разругаемся в пух и прах, а я не хочу с ней ссориться. За годы дружбы мы прошли через многое, но всегда умели находить общий язык. Надеюсь, ситуация с Тихомировым не станет исключением.

Пусть Лерка настоящий шторм и редко думает о последствиях своих действий, но я её очень люблю. Она моя подруга и я её принимаю такой, какая она есть.

— Не хочу тебе лгать, — говорю прямо. Лерка недовольство щурится, но продолжает смотреть на меня.

Вдруг лицо Золотаревой озаряет победоносная улыбка.

— Ты мне завидуешь! Я поняла! — заявляет с восторгом и едва не подпрыгивает на кровати.

— Чего? — обалдеваю от лихих умозаключений. — С какой стати я должна тебе завидовать? Ты вообще не представляет какой человек этот Тихомиров, а уже готова разрушить всё, что создавала на протяжении нескольких лет!

Лерка поднимается с кровати, скрещивает руки на груди и смотрит на меня исподлобья. Подруга всем свои видом демонстрирует, что желает услышать от меня извинений за свои слова. Коих, естественно, не будет.

— Игорь ценит тебя, боготворит! Если бы не он, то ты бы половины своих высот не достигла, — напоминаю весьма кстати.

Мои слова словно пощечины летят в Лерку, она стоит и молча слушает их. Я же не собираюсь останавливаться на произнесенном.

— Ты не думала почему Ваня запретил сближаться со своими коллегами? М? — продолжаю набрасываться на нее. — Он-то поболее про них знает, ежели ты и я вместе взятые!

— Замолчи! — все, что говорит Лерка выставляя ладони вперед. — Немедленно. Иначе я за себя не отвечаю.

— Ты уже давно перестала за себя отвечать, — бросаю обидное ей в лицо и отворачиваюсь, не желая продолжать неприятную тему.

Меня не по-детски колбасит, я не хочу испытывать эти эмоции, но с собой поделать ничего не могу. Они сильнее меня и мне неподвластны.

За спиной раздается стук двери. Оглядываюсь и замечаю, что подруга покинула спальню.

Оставшись в гордом одиночестве минут пять смотрю через окно во двор, а после одеваюсь и быстрым шагом покидаю дом. Не хочу никого видеть.

Добираюсь до пункта проката, беру единственный вид транспорта, подвластный мне, и, крепче сжимая веревку от ватрушки, поднимаюсь на самую высокую для спуска гору.

Пропустив человек пятнадцать перед собой, сажусь