Почувствуй мою боль - Лена Фарт

Я замерла, в миг выбросив из головы мысль про то, что было бы, если бы он не остановился. Потому что было ощущение, что я бы взорвалась и исчезла прямо тут, в этой постройке.

Дышала через нос, плохо соображая, что сейчас произошло между нами. Нет... Я знала, что это было, но те чувства, что я испытала... Они болезненным спазмом обрушились на жизненноважный орган, что сейчас отчаянно ныл, понимая, что больше такого не будет. Дамиен больше не прикоснётся ко мне, не заставит тело дрожать и покрываться мурашками от эмоций и близости с истинным. Теперь на нас появилась третья метка. Последняя, но ещё такая слабая. Я ощущала её на своём запястье, продолжая лежать на столе.

Больше Дамиен не сказал мне ни слова. Молча открыл дверь, впуская совсем слабый свет луны в помещение. Мне некогда и незачем было осматривать то, где случилось самое приятное и в тоже время, крайне ужасающее в моей жизни. Понимая, что четвёртый сын ждёт меня, я судорожно встала на трясущиеся ноги, ощущая тупую боль внизу живота. Поправила одежду и, опустив горящее лицо вниз, последовала за Дамиеном.

Между ног было очень мокро, только я не обращала на это внимание. С бешено колотящимся сердцем, что чертовски просило не удалять метку, я продолжала следовать за истинным. Он шёл, немного пошатываясь, прямо к постройке для прислуги. Я и сама хотела пойти в свою комнату, где в одиночестве смогла бы залечить душевную боль. Хотя бы попытаться, на время. Мне ведь уже не нужно соблюдать расстояние в пятнадцать метров рядом с Дамиеном, но он почему-то тоже шёл в ту сторону.

В горле пересохло, а щёки от многочисленных слёз стянуло и щипало. Я чувствовала себя разбитой. Нелюбимой, потрёпанной и испачканной. И лишь мысль о моём Габри придала мне немного сил продолжать идти к своим целям, а не сникнуть и погибнуть в депрессии, что скорее всего постигла бы меня в ближайшее время. Возможно, сейчас я держусь на одном лишь адреналине. На улице ночь, а в это время суток мне всегда было легче.

Дамиен зашёл в дверь, скрывшись в постройке, и буквально через минуту туда вошла и я. Сердцем чувствовала, что истинный где-то рядом, но стараясь отвлечься, быстро, насколько позволяли силы, я прошла по коридору и скрылась в ванной. И я даже не захватила чистые вещи, боясь встретить по коридору четвёртого сына. Отчего-то было больно в груди от мысли, что он может мне сказать или как взглянет на меня. Сломает те остатки живого во мне своим безразличием. Я хоть и ненавижу Дамиена за детство, но глупое сердце не слушает разум. Тянется к нему всей душой, несмотря на то, что может легко погибнуть, как мотылёк, что летит на свет.

Трясущими руками я включила кран, даже не думая смотреть в своё отражение. Там наверняка была неприятная картина, а думать ещё и о внешности я не хотела. Мысли и так разъедало будто кислотой, оставляя после себя разрушение и печаль.

Я помылась быстро, судорожными движениями нанося на разгорячённую кожу жидкое мыло. Тёрла ногтями метку, что пульсировала в скорби. Между ног пекло, а вода и вовсе имела розоватый оттенок. Я вышла из душа, обмотавшись полотенцем, что взяла в шкафчике. Даже не удосужившись вытереться, я застирала нижнее бельё, а затем схватив платье, собиралась покинуть ванную комнату. Мне срочно требовалось лечь спать, забывшись хоть на некоторое время. До утра оставалось немного времени, а уже там я поговорю с управляющим.

Я замерла, схватившись за ручку двери. Совсем забыла о том, что Дамиен должен был дать мне денег на удаление метки. Но потом я подумала о том, что он тоже зашёл в домик прислуги. Может он сам решил поговорить с управляющим?..

Да, так было бы лучше.

Мне даже в голову не пришло то, что на дворе ночь, и Николай скорее всего спал. Я искренне верила в свои путавшиеся мысли, когда направлялась в выделенную мне комнату. Шагала босыми ногами по деревянному полу, держа в руке туфли и форму и оставляя за собой мокрые следы.

Голова начала болеть, прося отдыха и умиротворения. Нервы накалились, вызывая приступ тревоги. Всё это реагировало на те части мозга, что заранее знали о том, что завтра метки не станет. Тело противилось этому, желая находиться рядом с истинным, отчего я начинала страдать. Душевно погибать.

Сегодня был чертовски тяжелый день за всю мою жизнь.

Я распахнула дверь, залетая в пространство, освещённое ярким светом. И тут же наткнулась на спину четвёртого сына, что стоял у открытого окна и курил. Он глубоко затянулся, пока ветер трепал его тёмные волосы, а потом выдохнул густое облако дыма и сказал:

— Сегодня ты покинешь поместье. Соберёшь свои шмотки и смоешься на край света, чтобы я больше не видел тебя, — он стряхнул пепел прямо на пол, пока я медленно погибала от его слов. Дамиен достал из кармана пачку денег, а после кинул её мне под ноги, даже не взглянув на меня. В горле образовался ком, а в ушах появился гул. Истинный, затянувшись последний раз, выкинул сигарету в окно, после чего быстрым шагом обошёл меня, собираясь покинуть комнату. Я же смотрела прямо в открытое окно, но ничего не видела — слёзы загородили обзор. — И ещё, что бы завтра этой грёбаной метки на мне не было. Не сделаешь этого, и я уничтожу тебя.

Четвёртый сын хлопнул дверью. Я вздрогнула, а после осела на ватных ногах. Осознание того, что мой единственный шанс встать на ноги только что превратился в пыль, пошатнуло мой внутренний мир. Я едва не рассыпалась на части, держалась лишь за мысль о любимом человеке, ради которого и продолжала жить.

20. Отчаянье

Я перестала хоть что-либо чувствовать. На всё моё тело навалилась невероятная усталость, расслабляя мышцы. Голова стала ватной, и совершенно не хотела переваривать болезненные мысли. Мне требовался крепкий долгий сон и отдых. Или хотя бы часа три, после чего я должна буду покинуть поместье Лам де Вель, да и вообще, проклятую Пагру. Это и в самом деле то ещё пекло.

В состоянии полного бессилия, я кое-как добралась до кровати, куда легла, даже не сняв полотенце. Была опустошена изнутри. Ненависть Дамиена сломала меня окончательно, и, возможно, я