Почувствуй мою боль - Лена Фарт

бы не реагировала на это так глубоко и отчаянно, если бы не чёртова метка истинности, что пылала на моём запястье и ныла от одиночества. Это сейчас было единственное, что я вообще чувствовала, проваливаясь в тревожный и страшный сон, где меня погружало в настоящий ад, из которого не было выхода. Одни лишь страдания и беспомощность. То, что приносило душе мучение и тоску.

Не знаю, сколько времени я провела в злополучном мраке, испытывая постоянную тревогу, но вырваться в реальность мне помогла всё та же метка. Запястье зажгло с неистовой силой, заставив открыть опухшие от слёз глаза, что тут же защипало от тупой боли — яркий свет, что проникал во всё ещё открытое окно, попал прямиком в слизистую.

Из горла вырвался слабый хрип, и я зажмурилась. Аккуратно пошевелила пальцами, что с неохотой подчинились мне. Пока что не могла сообразить то, что произошло. Мысли словно спали, не желая оказываться в реальности. Но стоило мне немного подняться на локтях, как в голову одной мощной волной ворвался весь ужас того, что теперь будет.

Перевела неторопливый взгляд на пачку бумажек, валяющуюся на полу. Там, куда их бросил Дамиен, чтобы я избавилась от метки. От того последнего, что меня связывало с этой семьёй. Теперь я не служанка мистера Леви, не прислуга в богатом доме, не подопечная Николая. Теперь я Нориэлла Беккерс, что продолжит жить в нищете и не получит образования. Та, кто лишилась последнего шанса на нормальную жизнь благодаря другу детства — своему истинному, что лишил меня невинности и причинил мучительную душевную боль.

Я не проронила ни слезинки, пока собирала свои вещи. Также спокойно подошла к Николаю, что был в одной из комнат и потребовала свой телефон. На удивление он ничего не сказал про мой вид и, вообще, ситуацию в целом. Наверняка, Дамиен предупредил его о том, что я уволена.

Держа свой небольшой чемодан в правой руке, я ступила с крыльца на нагретую солнцем землю. Погода была чудесной, в отличии от моего настроения и состояния. Я понятия не имела, куда двигаться дальше. Вернуться к Габри и провести всю жизнь в одноэтажном доме, живя на пенсию старика? Устроиться на работу уборщицей в ближайшей забегаловке, где основной поток клиентов это грязные и вонючие разнорабочие, любители пить дешёвую настойку ежедневно? На таких часто жаловались мои одноклассницы, что подрабатывали там в том году после экзаменов. Некоторые и сейчас там работают, ведь не смогли поступить ни в какой вуз.

У меня сейчас не было сил, чтобы придумать новый план для достижения своих успешных целей. Благодаря метки и связи с подонком Дамиеном, внутренности выкручивало. Ломало и уничтожало все здравые мысли, оставляя после себя лишь пустоту и горечь. Скорбь по несбыточной любви и удовольствия истинной связи с предназначенным судьбой.

Хотя судьба здесь мало чем помогла. Если бы мы с четвёртым сыном не понравились друг другу так сильно, не испытали то наслаждение от нахождения друг с другом и не почувствовали обоюдную тягу и зависимость, метка прошла бы нас стороной.

Дурацкие детские чувства...

Хоть это и было крайней редкостью для появления привязанности, нам не свезло. Стремительно настигло и обрекло на страдание душ. И единственное, что совсем немножко грело моё сердце, это то, что в чемодане у меня имелись деньги на удаление метки. Очень много денег. Я могла бы осуществить свои мечты благодаря им, но вариться в этом хаосе чувств не желала. Лучше жить свободно и бедно, чем мучиться в роскоши.

Когда я подходила к высоким кованным воротам, внутри меня ничего не происходило. Словно пустая оболочка, что переставляла ноги и крепко держала в руке свою ношу. Смотрела прямо, видя лишь путь в неизвестность. И по сторонам я не глядела, пока не почувствовала запах сигарет. Притормозила на секунду и повернула голову, замечая, как на ворота спиной облокотился парень в чёрной рубашке и с такими же вьющимися волосами. Кажется, я его уже видела. Я поняла это, когда он поднял на меня почти чёрный взгляд. Мрачный и яростный, только вот мне было всё равно, даже его ужасающий шрам на левой стороне лица никак меня не испугал. Не то, что в прошлый раз в тренажёрном зале.

— Курить вредно для здоровья, — безразлично бросила и не спеша направилась дальше.

Усмехнулась, подумав о том, что находиться в этом проклятом поместье — вредно для здоровья. Для моего так точно, поэтому я ускорила шаг, а затем услышала:

— Сбегаешь? Предлагаешь мне самому себе еду таскать? — знакомый тяжёлый голос прошёлся по нервам, но лишь на долю секунды.

Я обернулась, приподняв уголок рта.

— Прошу прощения, мистер Леви, — театрально поклонилась, не испытывая страха, как раньше. — Но ваш младший братик уволил меня, так что да — теперь кормите себя сами, — и зашагала дальше, стерев с лица все эмоции.

Даже если бы первый сын восстановил меня в должности его служанки, я бы отказалась. Вчера я наивно полагала, что смогу продолжить работать в этих жутких условиях, но сейчас ненависть и безграничная жажда внимания Дамиена смешались, причиняя такое чувство, с которым мне хотелось поскорее избавиться от метки и не встречать ублюдка всю оставшуюся жизнь.

Настроение моё металось из стороны в сторону. Но радости там не было, лишь грусть и неприязнь. И это происходило так резко, что я потихоньку с ума сходила.

Не понимала, как оказалась у величайшего фонтана. Даже не помнила — доехала я сюда или дошла пешком. Не хотелось смотреть на время, которое стремительно шло, пока я не сдвинулась ни на шаг к успешному будущему.

Кажется, что уже наступил вечер, ведь небо приобрело стальной оттенок, а ещё на нём были отчётливо видны тучи. Скорее всего, скоро пойдёт дождь. Мне это нравилось. Я любила такую погоду, при ней все проблемы казались не слишком значимыми.

Я стояла и смотрела на цветные струи, пока вокруг фонтана гуляли богатейшие и влиятельные люди. Их было слишком много, а мне ужасно хотелось побыть одной. И когда я почувствовала, что на меня упали сразу несколько тёплых капель, я закрыла глаза. Так и находилась под хмурым дождиком, успокаивая жгучую боль в груди. Пыталась выбросить мысли из головы, что невзначай обрушились разом, даже ноги перестали держать меня.

Приоткрыла глаза и увидела, что народу больше не было. Меня это порадовало, но совсем немного. Я медленно подошла к каменному тёмному краю и присела на него, поставив чемодан на мокрый асфальт.

Интересно, что бы было со