Повесть об испытаниях и мучениях - Морган Готье

Трэйн подходит к своему дракону, Артаксу, так, будто он — божество среди смертных. Даже в такую рань ни один волосок в его длинных белых волосах не выбился из причёски. На нём нет никаких королевских знаков отличия, даже тонкого серебряного обруча, который он обычно носит. Однако, уже взбираясь на Артакса, он берёт протянутый одним из конюхов шлем. Нам остальным — Никсу, Сильвейн, Камари и мне — выдали такие же, под цвет наших доспехов. Эти шлемы не похожи ни на что, что я видела прежде. Спереди вырезана голова дракона с раскрытой пастью. Сверху вдоль всего шлема тянется его хребет, а хвост спускается по задней части шеи и плавно соединяется с гибкими металлическими пластинами, покрывающими плечи.

Странно носить доспехи вместо кожаной одежды для полётов. Во-первых, они куда тяжелее, а во-вторых, ужасно неудобные. Но, наверное, мне стоит к этому привыкать, если однажды нам всё-таки придётся вести драконов в бой против Дрогона.

— Готовы? — Трэйн смотрит на каждого из нас по очереди.

Мы киваем и опускаем забрала, чтобы защитить глаза. И именно в этот момент в меня вгрызается нервозность.

— Это просто ещё один полёт, — бормочу себе под нос. Не знаю, почему меня трясёт. Может, потому что мы летим в неизвестные, промёрзшие земли. А может, потому что что-то глубоко в животе подсказывает мне: что-то не так. Сейчас не время сомневаться в этой миссии. Поэтому я прижимаюсь к Сераксэс и готовлюсь к взлёту.

— За мной! — командует Трэйн, и Артакс взмывает в небо, пронзая кружащиеся снежинки.

Сераксэс рвётся вверх, как стрела, выпущенная из лука. Когда мы выходим в ровный горизонтальный полёт, я забываю о своей нервозности и вдыхаю холодный воздух, наслаждаясь солнечными лучами, согревающими моё лицо. Вот что я люблю больше всего. Не трюки и не мёртвые петли, не полосы препятствий и не соревнования с другими Базилиусами на время. А именно это. Чувство свободы. Возможность увидеть то, что большинству смертных никогда не будет дано испытать. Мир сверху. Я протягиваю руку, когда Сераксэс пролетает сквозь пушистые облака, и смотрю, как мои пальцы танцуют в их клочьях.

Чего бы я только не отдала, чтобы Атлас хотя бы раз это испытал. Может, однажды я всё-таки уговорю Сераксэс позволить ему полететь с нами.

Порыв ветра подбрасывает Сераксэс вверх, и меня дёргает в седле. Я сильнее сжимаю бёдра вокруг её туловища, чтобы удержаться. Сераксэс рычит, оскаливая свои кинжально-острые зубы, когда рядом с нами поднимаются Дрэксел и Никс. Дрэксел в два, а то и в три раза больше Сераксэс, и если я хоть что-то поняла о своей драконице за последний месяц, так это то, что она терпеть не может, когда другие драконы подлетают к ней слишком близко. Часть меня хочет верить, что она таким образом защищает ещё и меня, но, с другой стороны, возможно, Сераксэс просто раздражена тем, что они сбивают её ритм.

— Далеко ещё до Северного Гребня? — кричит Никс, чтобы я его услышала.

Я закатываю глаза.

— Мы только начали полёт, а ты уже спрашиваешь, сколько ещё осталось? — дразню его.

— Очень смешно, — он улавливает мой детский подтекст, но всё же настаивает: — Серьёзно, я пока не понимаю, сколько занимают перелёты на драконах.

Я поднимаю руку в знак капитуляции.

— Ладно, справедливо, — если уж на то пошло, я и сама не эксперт по времени в пути. Но я задала матери точно такой же вопрос этим утром. — Сильвейн сказала, что полёт займёт шесть часов.

— Вижу, ты уже спросила, — усмехается он.

— Только потому, что знала: ты захочешь это знать, — с улыбкой парирую я. — Просто не ожидала, что ты спросишь уже через две минуты после начала пути.

Никс разражается громким смехом, а потом мы все занимаем свои места в строю. Трэйн ведёт нас вперёд, Сильвейн летит за ним справа, а Камари — слева. Мы с Никсом замыкаем строй, но я не особенно возражаю. Я просто рада, что мой лучший друг рядом. Теперь главное — не терять бдительности. Не знаю, что вообще может угрожать нам на такой высоте, но я не позволяю себе расслабиться. Стоит мне почувствовать себя слишком спокойно, как обязательно случается что-то плохое. Если бы мои волосы уже не были белыми, уверена, от стресса они бы поседели прямо сейчас.

В голове всплывает Атлас, и одного только его присутствия в моих мыслях достаточно, чтобы мне стало легче.

Добраться до Северного Гребня. Найти следы портала в Орабелль. Долететь до Троновии. Воссоединиться с Атласом.

Таков мой план, и я буду бороться зубами и когтями, чтобы всё прошло именно так.

Расчёт моей матери безупречен. К тому моменту, как Трэйн даёт нам знак начинать снижение, я уже почти окоченела даже сквозь все свои слои одежды, и к доспехам прилипли кусочки льда.

Я бросаю быстрый взгляд на Никса, и, если это вообще возможно, он выглядит так, будто просто развалился в седле. Он что, спит? Да быть не может, чтобы его не мучила морская болезнь в воздухе или чтобы его не пробирало до костей от этого лютого холода.

Прежде чем Трэйн заметит, что Никс спит, я щёлкаю в него крошечным шариком света. Тот шлёпает его прямо по лицу. Я едва сдерживаю смешок, когда Никс резко подаётся вперёд, готовый наброситься на того, кто его ударил. При этом он каким-то чудом удерживается в седле, несмотря на всю свою возню. Мне было бы ужасно, если бы именно из-за меня он сорвался вниз, на землю, что находится в сотнях метрах под нами.

Никс бросает на меня самый мрачный взгляд на свете.

Ветер усилился, и крошечные сосульки с игольчатой точностью хлещут меня по щекам. На таком расстоянии он всё равно не услышит словесных команд, поэтому я показываю вниз и указываю на Трэйна, ведущего наш строй. А потом, просто чтобы он не забыл о нашем споре, изображаю, будто пью кружку пива, и ухмыляюсь.

Сообщение получено.

Тело Никса напрягается, и он подаётся вперёд, входя в снижение к изрезанным вершинам гор.

Неудивительно, что смертные не забираются так далеко на север. Сказать, что здесь жестоко, — значит ничего не сказать. Такое слово было бы слишком слабым. Мне кажется, будто кости вот-вот переломятся пополам, а суставы болят так сильно, что я всерьёз боюсь: не смогу слезть с Сераксэс, не рискуя получить травму.

Я смотрю, как Артакс приближается к месту нашей посадки, и ещё