Мы, твои жены и дети - Вера Александровна Колочкова

– От кого ты беременна? От начальника?

– Да! А что?

– Ничего. Аборт надо делать, вот что.

– Да поздно уже. Врач в женской консультации сказал – поздно. И я не хочу аборт, я рожать буду. И все, и не спрашивай меня больше ни о чем, мам! Я поставила тебя в известность, и все!

Мама и не спрашивала. Вечером созвала подруг, рассказала про свою беду, наплакалась с ними вволю. Света вздохнула сердито, глядя в сторону:

– А мне ведь Татьяна говорила, что не шибко моей протеже довольна. Что слухи у них по конторе ходят нехорошие, будто наша Машенька к начальнику шастает не просто так. А я ей не верила, дура! Да чтоб наша Машенька, да быть такого не может! А оно, вишь, правдой оказалось.

– А чего ты мне не рассказала про эти слухи? – накинулась на нее мама. – Ведь я ни сном ни духом. Нет, Машенька мне говорила, что влюбилась, мол, но я не думала, что до такого безобразия все дойдет! Она даже заболела, вот как влюбилась! А потом ничего, потом поправилась, на работу вышла. Я думала, что эта напасть сама собой и прошла. А тут здрасьте вам, беременная! Что мне теперь с ней делать-то?

– Да уж, выдала наша Машенька номерок, – виновато проговорила Света. – Я тоже думала, что она у нас девочка-припевочка, еще в куклы играет. А она взяла и начальника соблазнила, да еще и забеременела! Надо же…

– С чего ты взяла, что она его соблазнила? – снова с обидой спросила мама. – Я думаю, все наоборот было! Она юная, неопытная. Нет-нет, она ни в чем не виновата, это все он, подлец. Да как ему не стыдно, бессовестному! Она же ребенок еще! Воспользовался тем, что она влюбилась, голову потеряла! Да разве так можно было с ней поступить? Нет, я на него управу найду, пусть не думает! Да я на него в суд подам, в тюрьму засажу за такие дела!

– Да погоди ты с тюрьмой, раскудахталась, – тихо произнесла молчавшая до сих пор Рая. – На кой леший тебе эта тюрьма сдалась. Нет, тут по-другому действовать надо, тут надо пользу для себя найти, выводы сделать. Вот скажи, Свет, ты вроде говорила, что у этого начальника своих детей нет, правильно? Что уже долго вдвоем с женой живут, а детей нет?

– Ну да, нет. И что?

– А то! Уводить из семьи будем, вот что! Как коня из стойла! Если не мы это сделаем, то другая бабенка все равно уведет. Ребенок – это такой крючок для мужика, если он честный да порядочный. Да, я думаю, надо уводить! И для начала надо сделать так, чтобы жена про нашу Машеньку узнала, что беременная. Слышишь, Свет? Ты подкинь там сестре эту новость, пусть она ее дальше понесет. Знаю я эти конторы, знаю! Если одна баба с утра новость узнает, считай, что к вечеру это уже и не новость вовсе!

– Да, поняла. Сделаем, – согласно кивнула головой Света.

Машенька лежала в своей комнатке, не слышала ничего. Спала. Она вообще очень много спала в последнее время. Образовалось в ней вместе с беременностью какое-то странное спокойствие, лень, желание плыть по течению. Куда уж вынесет.

Ее даже не волновало, что Иван не звонит ей. Не спрашивает, как она там. Просто она ждала, даже уверена была: и позвонит, и придет, и прощения просить будет.

Он и пришел. Принес продукты, цветы, деньги. Объяснил свое отсутствие долгой командировкой. И стал приходить довольно часто, выбирал время, когда она дома одна.

Однажды она спросила тихо:

– Что же дальше с нами будет, Иван? Со мной, с дочкой. Я ведь не сказала тебе: УЗИ показало, что девочка будет. Твоя дочка.

Он засиял глазами, расплылся в улыбке, повторил вслед за ней тихо:

– Дочка… Как хорошо. Давай назовем ее Анастасией? Асенькой? Так мою бабушку звали.

– Хорошо. Пусть будет Асенька. А ты… Признаешь ее? Или придется в графе «отец» прочерк ставить?

– Да бог с тобой, Машенька! Какой прочерк! Нет, нет! Я ей свою фамилию дам! Признаю отцовство!

– А если Мария Сергеевна об этом узнает?

– Давай не будем это обсуждать, ладно? Это моя забота.

– Она что, об этом узнает и разрешит тебе признать отцовство?

– Машенька! Я же прошу, не надо об этом. Ты лучше о себе думай, не волнуйся лишний раз. Тебе вредно. Вон яблочко съешь.

Родила она в срок здоровую красивую девочку. Взяла ее первый раз на руки, глянула в сморщенное красное личико, проговорила ласково:

– Ася, Асенька… Тебе нравится это имя? Так тебя твой папа назвал.

Иван встретил ее из роддома. Стоял в компании мамы и всех ее подруг, улыбался счастливо. И очень трепетно принял из ее рук ребенка. Так трепетно, что тетя Света аж прослезилась от умиления. А тетя Рая шепнула ей заговорщицки на ухо:

– Я ж говорила, наш будет мужик. Ребеночек – тот еще крючок, не отцепишься.

И оказалась-таки права. Через неделю Иван заявился к ним с мамой с чемоданом. Машенька, глянув на этот чемодан, спросила радостно:

– Ты насовсем, да?

– Выходит, что так, – проговорил он, как-то странно улыбаясь. То ли рад был, то ли удивлен этим обстоятельствам.

Но все это было мелочью для нее – главное, он пришел! Они теперь будут жить вместе! Видеть его каждый день, просыпаться и засыпать вдвоем – разве это не счастье?

Но мама отнеслась к этому счастью по-другому. Проговорила вдруг ехидно:

– Здравствуйте, здравствуйте! С чемоданчиком, смотрю, заявились. Жена поди из дома выгнала? И что теперь, где с новой женой жить собираетесь? Здесь, что ли, в наших хоромах?

– Нет. Нет, конечно. Вы не волнуйтесь, пожалуйста, я скоро квартиру куплю. Но если вас мое присутствие не устраивает, мы можем пока в гостиницу.

– Да нет, какая там гостиница, – тут же смягчилась мама. – Это я так наехала, от большой неожиданности. Проходите, что ж, я рада. Если дочка вам рада, то с меня чего спрашивать?

Вечером мама позвонила Свете сообщить сногсшибательные новости. Говорила тихо, прикрывая телефон рукой и оглядываясь на дверь кухни:

– Слышь, Свет, а Райка-то права была, пришел он. Я поняла, насовсем. Говорит, квартиру будет покупать. Видать, старую квартиру жене оставил!

– Да не возьмет она у него эту квартиру. Уехала она.

– А ты откуда знаешь?

– Да мне только что Татьяна звонила. Они там в шоке все. Ничего не взяла, просто уехала! Он вроде как предлагал ей бизнес забрать, и квартиру опять же, и машину.