Хозяйка уездного города - Дия Семина

начинается с нового громкого обвинения в покушении на убийство. Сейчас я проведу допрос потерпевшего, а ты, Смирнов, осторожно через мост сопроводи Александру Андреевну в контору и проследи, чтобы она была в безопасности.

Макаров кивнул своему подчинённому и тот мгновенно встал рядом со мной, но скорее для охраны, нежели для ареста.

— Вот она! Пока муж страдал, да по деревенским избам в беспамятстве скитался, Шурка себе нового хахаля нашла, тьфу! — изрыгнула очередную гадость Анфиса.

— Да, Смирнов, вот ещё что, когда Александру Андреевну сопроводишь, возьми в вашем кабинете бланки для выписывания штрафов, пора пополнять казну. За оскорбление меня, городничего, причём при исполнении, да Александры Андреевны, которая пока ещё тоже лицо государственное, положен штраф в размере десяти рублей! Сейчас и оформим по всем правилам. А если затянут с уплатой, то суд и уже в десятикратном размере!

— У-у-у-у-у…

Взвыла Анфиса, но теперь вовремя заткнулась, поджала губы и глазами хлопает. Но молчит.

— Так, а карету? Они ж её увезут, продадут? Вон уже на выезд поставили и коней впрягли. Сейчас со двора и поминай как звали! А я после должен на должность вступать и с пустой казной, нет уже. Давайте-ка серьёзно к делу относиться. Если Александра Андреевна свидетельствует, что эта карета куплена на средства из городской казны, то её следует конфисковать, в смысле карету, а не Александру Андреевну, и до окончания разбирательств, ревизор приедет со дня на день, он все ваши дыры отыщет! — Сомов со свойственной ему прямолинейностью, тоже решил выдвинуть условия и обвинения, потому как уже считает себя градоначальником, раз семейство Гончаровых самоустранилось.

Стою за широкой спиной Смирнова и дивлюсь на происходящий театр абсурда. Точно помню, что Лёня выпрыгнул из кареты, а Шурочка из-за большой корзины и широкой юбки не успела ни спастись, ни сообразить, как действовать. Только и делала, что молилась, зажмурившись. А кто там по голове бил Гончарова, конь копытом, мост своими хлипкими досками или сам себя, этого в моих чертогах памяти нет и быть не может.

И всё же заявление Сомова Гордея Матвеевича загнало ситуацию в тупик, как мне показалось. Однако это только показалось, Макаров осмотрел карету, прицениваясь к её стоимости, и кивнул.

— Соглашусь! Тогда, Константин Титович, выгоняйте карету со двора и в ней довезите Александру Андреевну в контору управы! А вы, Александра Андреевна, времени даром не теряйте, сядьте и обстоятельно опишите все события той злосчастной ночи, не упуская детали. После я сравню все показания ещё раз. А теперь, раз у нас появился фигурант по первому делу о халатности, повлёкшей крушение моста, то история принимает весьма занятный оборот.

На этих многозначительных словах городничего послышалась порция тихой ругани из окна, где притаился испуганный Гончаров.

Кажется, мы уже выиграли дело, но ревизор ещё не приехал, и что там насочиняет «муж» о нападении на него Шурочки, ещё непонятно и неясно.

Как принцесса уселась в шикарную карету, осмотрелась и ахнула от восторга, карета и впрямь дорогая, вчера в темноте я и не рассмотрела все её финтифлюшки и детали ручной работы, настоящий королевский эскорт для «арестантки». Первый испуг, что накрыл меня паникой после обвинений мужа, развеялся.

Почему-то я верю в Макарова. Да и Сомов оказался пусть слегка дёрганым и слишком прямолинейным, но его цель — снова утопить Гончарова. А я для него совершенно не соперница, никто никогда не поставит женщину градоначальницей. Потому он косвенно на моей стороне.

Убеждённый в своей победе, Гордей Матвеевич тут же отдал приказ своему управляющему, проехаться по всем помещикам, не забыть госпожу Авдееву, и пригласить на совет, с целью избрания нового градоначальника.

— Завтра на двенадцать часов всех и приглашай. И скажи, что Гончаров недееспособный, да под расследованием по растратам. Дело, мол, срочное, и не терпит отлагательств, и если не приедут, то так и скажи, что я сам себя объявлю Предводителем местного дворянства!

На этом эпохальном моменте лакированная карета уже неспешно покатила меня по городской улице, и самое смешное, что наша собачонка, преспокойно скинула ошейник и бежит теперь следом за нашим красивым экипажем. Правильно, животные чуют, на чьей стороне правда.

Приоткрыла дверь, крикнула вознице притормозить, и подсадили мы собаку на облучок, чтобы не бежала по дороге несколько вёрст в объезд, не сбивала лапки. И чем дальше меня везут, тем легче на душе. Осознала, что Макаров таким образом спас меня от ужасной перспективы делить кров с ненавистной «роднёй». Уж они на нас с Алёшей сегодня вечером же и отыгрались бы. Да не только словесно, но и физической расправой не побрезговали бы.

Глава 20

Токсичная дама с собачкой

С ветерком прокатилась в красивой карете, как принцесса из сказки осмотрела «свои» владения, но на душе сплошное беспокойство. Хоть и верю в праведность нашего городничего, и скорее из-за его слишком внимательных взглядов, нежели из-за буквы закона. В моём непростом деле — закон, что дышло, верти как хочешь. И меня можно обвинить, с подачи того же Сомова и Гончарова, и нас как мужа и жену, если не вдаваться в детали.

Ох уж эти тревожные женские мысли, так себя и до истерики можно довести. Отмахнулась, перекрестилась и попыталась думать о другом. Да разве ж можно, в голове так и крутится мерзопакостный голос «мужа». Понятия не имею, как из сложившегося тупика выкрутиться.

За этими мыслями даже за дорогой следить перестала, не заметила, как проскочили через другой, тоже старый мост, и помчались обратно в город. Вот уже и окраины, видимо, усадьба одного из помещиков, хоть бы здесь чисто и ухожено. Не успела я прийти в себя после разборок, как карета остановилась около управы, и я вышла с твёрдой решимостью молчать о последних событиях, не пугать Алёшу.

Собака тоже спрыгнула с облучка и за мной в управу, а Смирнов карету повёз в казённую конюшню на сохранение. Ему и в мыслях не пришло сажать меня в каталажку, как обвиняемую в покушении на жизнь Гончарова.

Стоило войти и испуганный Алёша тотчас засыпал непростыми вопросами.

— Ну, он живой? Нам бежать или как? — у мальчишки уже есть опыт побегов, и это меня больно кольнуло в сердце, стоит ему только потерять доверие, он и от меня сбежит.

Улыбаюсь, притворяясь самой спокойной женщиной в мире и самым уверенным тоном, пытаюсь успокоить:

— Бежать никуда не нужно, городничий нас защитит, не волнуйся. А Гончаров живой, и такой же