Хозяйка уездного города - Дия Семина

Не дожидаясь, пока городничий ещё за какую-то «важную тему» зацепится, скорее выхожу на крыльцо управы и обнаруживаю Алексея, сидящего с книгой в тени куста сирени. От лужи по окрестностям разносится гусиный гвалт, но солнышко согревает, ветерок обдувает, и почему-то мне стало на душе легко и покойно.

— Пойдём прикупим нам одежду, пора брать ответственность за собственную жизнь в свои руки. Потом попросимся на постой к одной вдове, и вечером я напишу письмо в твой лицей. Припугнём их как следует, у меня проявилась одна очень занимательная идея.

Мы пошли искать новое пристанище, и наша собачонка следом, теперь так и будем кочевать. Беспризорная, бездомная градоначальница, с отроком и собачкой. Воистину, как это всё забавно, что плакать хочется.

Глава 22

Знатное фуа-гра

Вышли на площадь и стоим, любуемся на гусиный рай, как им в центре площади раздольно-то.

— И что делать с этим морем? — задаю себе риторический вопрос, и вдруг получила ответ, откуда-то сверху. Из-за птичьего крика даже не услышала, что мимо нас проезжал верховой.

— Дело безнадёжное. Там родник, засыпать невозможно, уже пытались пару раз, ещё мой отец сие безнадёжное предприятие затевал. Но наше озеро всегда берёт верх над тщетными попытками его обуздать, по сути, озеро и есть. Мы смирились…

Поднимаю голову, оборачиваюсь и вижу вполне приличного незнакомца, сам опрятный, крепкий, и конь такой же холёный, видно заботливую, хозяйскую руку у человека. И ему так же, как и мне покоя не даёт бардак в городе.

— А вы кто? Простите, звать вас как? Я Гончарова Александра Андреевна.

— Торопов Тимофей Тимофеевич, я староста, над простым людом, так сказать. Приятно познакомиться! — он учтиво склонил голову и приподнял картуз.

Я расцветаю в улыбке, мужик даже не сразу понял, с чего у меня такое счастье на лице образовалось, хотел было скорее уехать, но от меня так просто не отделаться.

— Отлично, вы мне и нужны. Надо поговорить. Вы же здесь живёте? — если попытается сбежать, за гриву коня удержу.

— Здесь, — у него во всём облике проявилось ещё большее желание избежать греха, сбежав от чумной бабёнки, одетой не бог весть как, да с собачонкой и мальчонкой.

— Слушайте, завтра будет большой совет по выбору нового главы в городе. В двенадцать часов дня. Надеюсь, что Сомов всех соберёт, но я бы попросила вас прийти, потому как вы же не последние люди в городе, и тоже должны иметь право голоса в важных вопросах, мост, это несчастное озеро, дорога, крапива, скот, праздношатающийся по улицам города. Про дороги вообще молчу.

— А, так вы та самая и есть?

— Увы, да. Но так как я пока личность в управе подневольная, казначей и до завтрашнего утра, наверное, предводительница дворянства, то по крайней мере, смогу высказаться о проблемах города. А вы послушаете. Да потом к новому градоначальнику сможете выставить требования.

Мужчина для порядка спешился, но вид у него такой, словно я коммивояжёр по продажам женского нижнего белья, да в мужской цех забрела, стринги навязывать.

Другими словами, я для него сейчас выгляжу немногим умнее гусей в нашем озере.

— Первое, нас никто из дворянского сословия слушать не будет. Плавали — знаем. Второе, всем уже плевать на город. Я здесь живу, только потому, что у меня лесопилка своя, и я здесь сам работаю и хоть какой-то заработок даю местным мужикам. Да на полях у Сомова работают в сезон, копейку зарабатывают. Зимой все в ямщики, да в столицу истопниками, дворниками и чернорабочими уезжают.

— Как это типично. Я вас прекрасно понимаю. Но вот смотрите, например, эту лужу, я вот думала по началу её засыпать. А теперь думаю, не стоит ли её превратить в источник. Раскопать, провести через улицу дренажную трубу в реку, это недалеко, а здесь раскопать, засыпать песок, потом щебёнку, сделать естественный фильтр, и надстроить высокий колодец из кирпича, с закрытым верхом. Лишняя вода по дренажной системе уйдёт в реку, а здесь будет отличный источник…

— Всё прекрасно, но вода здесь какая-то минеральная, солоноватая, её пить никто не будет.

— КАКАЯ? Минеральная? А кто-то делал анализ? Какие в ней минералы? — я аж встрепенулась, снова смотрю на жирных гусей и думаю, что у них, должно быть, очень здоровая печень, на минеральной-то воде знатное фуа-гра получится.

— Да, какой-то занятный господин приезжал, что-то суетился, но мы ничего не поняли, если честно. Вода непригодна…

— Ой, ваши гуси гадят в золотое дно этого города! Если поддержите меня завтра на выборах, мы озолотимся, да вложить в предприятие надо и немало, но оно того будет стоить! Мы здесь ещё знатный курорт отстроим! — вот так всегда, сама не поняла, как влезла в очередную авантюру. Твою ж налево, сто раз потом пожалею, но, видимо, только я понимаю, как спасти этот город от вымирания.

— Курорт? Это что-то про богатую жизнь? — его удивлённые брови встали домиком.

— Именно! Курорт — это место, где богатенькие люди лечат свои печёнки от злоупотреблений, и чрезмерно сладкой жизни. Но, пожалуйста, никому не говорите об этой идее, думаю, что мы сами сможем поднять это предприятие без участия наших ленивых дворян, раз они до сих пор не сделали, значит, ничего не понимают. Но когда у нас начнёт получаться, то нам же руки и выкрутят.

У мужика во взгляде блеснули золотые искорки азарта. Он, кажется, догадался о глубине моего проекта, ухмыльнулся, ещё раз посмотрел на минеральное озеро, на меня и вдруг протянул руку.

— По рукам. Завтра мы придём на собрание, я и ещё несколько крепких хозяйственников, послушаем, что там наши невидные деятели начнут решать, ежели выступите убедительно, то поддержим. Вижу в вас заинтересованность, а это дорогого стоит. И мост бы поправить.

— На мост тоже есть идеи. Сообща его сделаем, а уж потом отчитаюсь перед губернатором, надеюсь, он за самоуправство меня не накажет. Пока денег в казне кот наплакал, придётся своими силами стараться. А потом осенью соберём налоги и уже развернёмся на полную.

— Давно пора наказывать за бездействие.

— Вы совершенно правы, тогда до завтра, Тимофей Тимофеевич, — я поспешила проститься, пока не придумала ещё проект, за какой потом придётся ещё отвечать.

— До завтра! — Торопов очень чинно, и уверенно снова сел на коня, приподнял картуз, прощаясь, и поехал по своим