Отбор. Пламя в твоей крови - Анжелика Янчевская

Когда мы шли к выходу из города, кандидатки продолжали перешёптываться:

— Это неспроста, — бормотала Мелания. — Такие кардинальные перемены не происходят просто так.

— Может, действительно что-то случилось? — тревожно спросила Калира. — Война? Угроза извне?

— Или кто-то из королевской семьи решил избавиться от неугодных кандидаток, — зло процедила Сафира, снова бросив взгляд в мою сторону.

Я молчала, но внутри меня тоже кипели вопросы. Почему так внезапно изменили весь формат отбора? И почему леди Вейрис выглядела едва ли не напуганнее нас?

Передо мной простиралась стена леса — настолько густого и тёмного, что даже яркое утреннее солнце не могло пробиться сквозь переплетённые кроны. Лес навевал мысли о чём-то древнем и тревожном, и теперь, глядя на эту зелёную стену, я понимала, что отбор превратился во что-то совершенно иное, чем мы все ожидали.

Воздух у края леса был другим — более густым, насыщенным странными ароматами неизвестных цветов и трав. Иногда порывы ветра приносили звуки из глубины чащи — шорохи, потрескивание веток, далёкие крики неведомых существ.

— Вход здесь, — указала леди Вейрис на едва заметную тропу, ведущую в чащу между двумя исполинскими дубами. Тропа была настолько узкой, что по ней могли идти только по одному, и уже через несколько метров она исчезала в зелёной тьме.

— Ваша задача — дойти до Алтаря Лунного Камня, — повторила леди Вейрис. — Алтарь находится в центре леса, на Поляне Древних. Вы узнаете его — он светится и стоит там уже тысячу лет. — Она посмотрела на небо, где солнце поднялось уже довольно высоко. — Вам лучше успеть до заката. После наступления темноты лес становится… непредсказуемым.

Эти слова прозвучали зловеще, и несколько кандидаток нервно переглянулись.

— Начинайте! — скомандовала леди Вейрис.

Сафира рванула вперёд первой, почти срываясь с места, словно участвовала в скачках. За ней последовали Мелания и ещё одна девушка — Лира, рыжеволосая драконица из дома Кельтар. Я секунду колебалась, наблюдая, как остальные тоже устремляются к лесу, а затем пошла своим темпом, стараясь не терять из виду идущих впереди, но и не стремясь обогнать их любой ценой.

Что-то мне подсказывало, что торопиться не стоит.

Как только мы пересекли невидимую границу леса, дневной свет почти исчез. Кроны деревьев переплетались так плотно, что создавали почти непроницаемый полог, сквозь который пробивались лишь тонкие лучи солнца, рисующие на земле причудливые узоры. Воздух стал влажным и тяжёлым, пахло мхом, прелыми листьями и чем-то ещё — едва уловимым, но тревожным.

Температура сразу упала на несколько градусов, и я поёжилась, радуясь плотной рубашке. Звуки внешнего мира — исчезли, словно их поглотила зелёная тишина. Вместо них появились новые звуки: треск веток под ногами, шелест листвы над головой, далёкие, неопределённые шорохи из глубины чащи.

— Какая мерзость, — пробормотала Калира, оглядываясь по сторонам с плохо скрываемым страхом. — Почему бы не устроить испытание в нормальном саду? Или в парке?

— Потому что в саду нельзя проверить настоящее мужество, — ответила Нарис, уверенно шагая рядом со мной. — Там слишком безопасно.

Я молча кивнула, соглашаясь с ней. Хотя страх липкой паутиной оплетал и моё сердце, было в этом лесу что-то… настоящее. Не фальшивые улыбки и заученные реверансы, а первобытная сила, требующая не притворства, а истинной сути.

Тропа, поначалу относительно чёткая, вскоре начала ветвиться, теряясь среди гигантских корней и густых зарослей колючего кустарника. Группа кандидаток, изначально шедшая более-менее вместе, начала растягиваться. Сафира и её свита, очевидно, выбрали одну из троп, которая казалась им более прямой, и вскоре их голоса затихли впереди. Другие девушки, менее уверенные, колебались на развилках, оглядываясь друг на друга в поисках подсказки.

Я заметила, что Венера, обычно такая собранная, выглядит бледной. Она то и дело спотыкалась, её дыхание было прерывистым.

— Всё в порядке? — тихо спросила я, поравнявшись с ней.

Она вздрогнула и посмотрела на меня затравленным взглядом.

— Я… я не привыкла к таким нагрузкам, — прошептала она. — Отец всегда берег меня от любых волнений.

Её признание прозвучало так искренне и беспомощно, что мне стало её жаль. Но что я могла сделать?

Вскоре наша небольшая группа — я, Нарис, Венера и ещё пара девушек, включая Калиру, которая не отходила от Нарис, — вышла к небольшой лощине, заросшей высоким, по пояс, папоротником. Тропа здесь почти исчезала.

— Куда теперь? — нервно спросила Калира, оглядываясь. — Я ничего не вижу.

«Лунный камень» в моей руке светился совсем тускло, его дрожащий свет едва разгонял мрак.

Внезапно из зарослей папоротника раздался пронзительный, полный ужаса визг. Это была Венера. Она исчезла.

— Венера! — крикнула я, бросаясь вперёд, раздвигая жёсткие листья папоротника.

Нарис и Калира последовали за мной.

Картина, открывшаяся нам, была жуткой. Венера по пояс увязла в чём-то похожем на трясину, скрытую под слоем опавших листьев и мха. Её лицо исказилось от ужаса, она отчаянно цеплялась за стебли папоротника, но вязкая, тёмная жижа медленно затягивала её вниз.

— Помогите! — захлёбываясь, кричала она. — Я тону!

Калира отшатнулась, прикрыв рот рукой.

— О, Великие Драконы! — пролепетала она. — Это… это же Гиблые Топи!

Другая девушка, имени которой я не запомнила, просто развернулась и бросилась бежать обратно по тропе, не сказав ни слова.

— Нужно что-то делать! — крикнула я, оглядываясь в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. — Веревка! У нас есть веревка!

Я лихорадочно начала рыться в своём рюкзаке. Нарис, не теряя времени, уже искала прочную ветку или корень поблизости.

Венера тем временем погружалась всё глубже. Её глаза были полны отчаяния.

— Не шевелись так сильно! — крикнула ей Нарис. — Чем больше ты дёргаешься, тем быстрее тонешь! Постарайся расслабиться и лечь на спину, если сможешь!

Но Венера, казалось, не слышала её, парализованная страхом.

Я наконец нашла верёвку.

— Калира, помоги! — бросила я ей. — Нужно сделать петлю и попытаться накинуть ей на руки!

Но Калира стояла как вкопанная, её лицо было белее мела.

— Я… я не могу, — прошептала она. — Я боюсь… А что, если мы тоже увязнем? Сафира бы не стала рисковать… Она бы сказала, что каждая сама за себя. Это ведь испытание на выживание, правда?

Её слова ударили меня, как пощёчина. Каждая сама за себя? Бросить тонущего человека ради призрачной победы в отборе? Во мне вскипела ярость.

— Если ты сейчас же не поможешь, — прошипела я, глядя ей прямо в глаза, и в моём голосе зазвенели незнакомые мне самой стальные нотки, — я лично позабочусь о том, чтобы ты пожалела о своей трусости до конца своих дней, даже если для этого мне придётся