Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

и не знает, что вот здесь, — она провела пальцем по своим землям, — через болота, можно проложить гать. Построить новую дорогу. Я уже начала строительство три месяца назад.

Она посмотрела ему в глаза, и он почувствовал себя школьником на экзамене.

— Еще через три месяца дорога будет готова. Я предложу купцам новый путь — безопаснее и с пошлиной вдвое ниже. Его горный проход опустеет. Он разорится. Через год он сам приползет ко мне, умоляя стать моим «экономическим партнером», чтобы собирать налоги для меня на моей дороге, получая свой жалкий процент. Я не просто устраню угрозу. Я превращу врага в прибыльный актив. Без единой капли крови.

Разговор был окончен. Алекс стоял, раздавленный масштабом ее мышления. Он предложил разбойничий налет. Она провернула геополитическую операцию.

Вечером в библиотеке царила тишина. Алекс не мог отделаться от образа той экономической карты. Его поражение было еще более сокрушительным, чем в оружейной. Он пытался играть в ее игру, не зная даже половины правил. Он чувствовал себя идиотом.

— Должен признать, ваши драконские методы впечатляют, — сказал он, нарушая молчание.

— Ты хотел сказать «эффективны», — поправила она, не отрываясь от книги. — Для этого нужно уметь читать не только сказки, но и бухгалтерские книги.

— А я-то думал, драконы предпочитают сжигать врагов, а не банкротить их, — съязвил он.

Она встрепенулась и внимательно посмотрела на Алекса. Серьезное выражение лица сменила опасная улыбка.

— Драконы умнее, чем ты думаешь, сказочник. Они знают: добытое золото греет дольше, чем пепел от сожженного врага.

Глава 28

Соперник?

— … и вот тогда, — вещал Алекс, разыгрывая сцену в библиотеке перед Кайеной и несколькими ее стражниками, — принц понял, что не сможет взять крепость штурмом. И знаете, что он сделал? Он не стал посылать солдат на убой. Он отправил одного-единственного шпиона, который под видом лекаря пробрался в замок и отравил колодец сонным зельем. Через три дня город сдался. Принц получил город целым, а гарнизон — живым.

Алекс победно улыбнулся, глядя на Кайену. Он намеренно выбрал историю, которая зеркалила ее философию «умной войны».

— Ложь, — раздался ровный голос из угла комнаты.

Рагнар стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо, казалось, было высечено из камня.

— Прости, капитан? — Алекс удивленно вскинул бровь.

— Это не история о герое. Это история о трусе, — сказал Рагнар, делая шаг в круг света от камина. — Победа, добытая ядом, — это не победа. Это позор. Мужчина встречает врага лицом к лицу, а не плюет ему в воду.

В комнате повисла тишина. Обвинение было прямым. Кайена, до этого с легким интересом слушавшая Алекса, перевела свой внимательный взгляд на Рагнара. Она молчала, позволяя конфликту развиваться.

Алекс понял, что это не просто придирка. Это была атака. И Кайена внимательно смотрела, как он будет защищаться. Он театрально вздохнул.

— Капитан, я рассказываю историю о правителе, который сберег жизни своих солдат, — жестко ответил Алекс. — Который предпочел прослыть «хитрым», но вернуть сыновей матерям живыми. — Он повернулся к Кайене, ища поддержки. — Разве не в этом цель любого лидера? Победить с минимальными потерями? Или, по-вашему, честная победа — это когда тысячи ваших людей гибнут на стенах ради красивой песни барда, зато все по правилам?

Кайена, до этого молча наблюдавшая, позволила себе тень улыбки. Она оценила ход. Алекс использовал ее же аргументы. Кто-то из стражников в углу подавил смешок. Рагнар понял, что его прямолинейная атака разбилась о стену прагматизма. Желваки на его скулах напряглись.

— Я рассказываю о том, как ум побеждает силу, Рагнар, — мягко, почти покровительственно закончил Алекс. — А ты, кажется, слышишь только звон мечей. Не путай инструмент с результатом.

Он не стал ждать ответа и продолжил свою историю, оставив капитана в роли недалекого солдафона. Раунд остался за Алексом.

Следующая их встреча произошла на тренировочном дворе. Рагнар отрабатывал удары на деревянном манекене, и его тяжелый меч со свистом рассекал воздух, превращая дерево в щепки. Завидев Алекса, он остановился.

— Эй, сказочник! — крикнул он.

Он подошел к стойке с оружием, взял тяжелый тренировочный меч и с лязгом швырнул его к ногам Алекса. Клинок вонзился в землю, вибрируя.

— Языком ты машешь неплохо. Посмотрим, как у тебя с железом. Защищайся.

Стражники, занимавшиеся рядом, прекратили тренировку и с предвкушающими ухмылками уставились на них.

Алекс посмотрел на меч у своих ног, потом на потного, разгоряченного Рагнара. Он не стал вытаскивать меч. Он даже не шелохнулся.

— Хороший меч, капитан, — спокойно сказал он. — Тяжелый. Надежный.

— Поднимай, — прорычал Рагнар.

— Но мой язык весит меньше, а ранит глубже. К тому же, я дал слово госпоже развлекать ее, а не лежать в лазарете с разбитой головой. Или ты хочешь лишить ее единственного развлечения?

Алекс покачал головой. На его лице читалось не страх, а легкое недоумение, словно ему предложили копать канаву ложкой.

— Зачем? — спросил он. — Чтобы доказать, что ты сильнее? Я и так это знаю. Ты сильнее быка, Рагнар. Но мы же не запрягаем тебя в плуг.

По рядам стражников пробежал смешок. Рагнар побагровел.

— Ты трус, — выплюнул капитан.

— Я — эффективен, — парировал Алекс. — Мой язык весит меньше твоего меча, но он открывает двери, которые твой меч может только сломать. Я дал слово госпоже развлекать ее умом, а не лежать в лазарете с проломленным черепом, теша твое самолюбие. — Он отряхнул невидимую пылинку с рукава. — У тебя своя работа — махать железом. У меня своя. Не мешай мне работать, капитан.

Он развернулся и пошел прочь, оставив Рагнара стоять с мечом в руке посреди двора. Это была победа без боя. Рагнар выглядел глупо — как громила, пытающийся напугать дипломата. За спиной Алекса раздался яростный рев и треск дерева — Рагнар обрушил свою ярость на несчастный манекен. Алекс лишь усмехнулся.

Вечером того же дня он сидел с Кайеной за шахматами.

— Капитан сегодня был не в духе, — небрежно заметил Алекс, двигая пешку. Он прощупывал почву. — Похоже, мои истории о нечестных победах его расстраивают.

— Рагнар предан, — ответила она, не отрываясь от доски. — А преданность часто бывает слепа. И глуха к иронии.

— Преданность или что-то еще? — усмехнулся Алекс, подливая масла в огонь. — Ревность, например?

— Он выставил своего ферзя на линию огня, — продолжил Алекс, кивая на доску, но говоря явно не о фигурах. — Он защищает тебя так яростно, что готов кидаться на любого, кто подойдет к трону. Он думает, что ты этого не замечаешь?

Кайена сделала свой ход, срубив его коня.

— Он не думает, что я не