Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

— Игра. Правда. Свобода, — ее голос был низким и ровным, без малейшего намека на эмоции. — Громкие слова для бродяги в рваной рубашке. Объяснись. У тебя одна минута, прежде чем я решу, что ты просто очередной скучный идиот.

Алекс усмехнулся. Он ожидал именно такого начала.

— Объяснения — для просителей, госпожа. А я пришел с предложением.

Он сделал шаг вперед сокращая дистанцию, но не нарушая границ приличия.

— Игра — потому что вам, как и мне, смертельно наскучили предсказуемые ходы и предсказуемые люди. — Ее бровь не дрогнула, но он почувствовал, что попал. — Правда — потому что вас тошнит от придворной лжи, а я вру только по мелочам. И Свобода, — он понизил голос, — это приз в нашей игре. Свобода от скуки. Вы дадите ее мне, а я — вам.

На ее лице не дрогнул ни один мускул. Казалось, она просвечивает его рентгеном, разбирая на слои лжи, амбиций и страха.

— Ты много на себя берешь, сказочник из конюшни, — наконец произнесла она. Тон не изменился, но в нем появился опасный металл. — Ты говоришь об игре. Ты умеешь играть?

Она ленивым движением кисти указала на небольшой столик у своего кресла. На нем стояла шахматная доска из слоновой кости с уже расставленными фигурами.

— Я умею выигрывать, — парировал Алекс.

Впервые за все время на ее губах появилась тень улыбки.

— Хорошо, сказочник. Ты получишь свою игру. Одна партия. Если ты выиграешь, я отвечу на один твой вопрос. Любой.

Она сделала паузу, и ее зеленые глаза хищно блеснули.

— А если проиграешь, станешь игрушкой для моих псов. В самом прямом, биологическом смысле. Согласен?

Алекс посмотрел на шахматную доску, потом на нее. Азарт, чистый, незамутненный, ударил в кровь, как самый крепкий алкоголь. Вот он, настоящий риск. Настоящая игра.

— Согласен, — сказал он, не раздумывая. — Какой цвет я выбираю?

— Ты ничего не выбираешь, — отрезала она. — Ты сядешь за белых.

Он сел. Доска была изящной, фигуры холодными на ощупь.

— А теперь, — сказала она, откидываясь в кресле и беря в руки бокал, — твой ход. Удиви меня.

Глава 26

Любопытный гамбит

Шахматная партия была пыткой. Но не быстрой и горячей, а медленной и ледяной. Алекс не играл так напряженно никогда в жизни. Он чувствовал, как пот выступил у него на висках, хотя в зале было прохладно. Каждый его ход Кайена встречала мгновенным, безупречным, почти ленивым ответом. Она сидела напротив, подперев подбородок изящной рукой, и ее зеленые глаза, казалось, видели не только доску, но и все его мысли. Его агрессивные атаки разбивались о ее мощную оборону, его хитроумные ловушки она обходила с таким видом, будто он расставлял детские кубики. Он чувствовал себя наглецом, который пытается нацарапать ржавым гвоздем свое имя на безупречном алмазе.

Он понял, что в честном бою ему не победить. Пора было доставать главное оружие.

— Эта партия напоминает мне одну историю, — сказал он, делая очередной ход конем. Его голос был спокойным, почти медитативным, как будто он обращался не к ней, а к огню в камине. Кайена подняла бровь, но промолчала. Клюнула.

— О короле, который так боялся проиграть, что построил неприступную крепость, — продолжил Алекс, не глядя на нее, а прощупывая ее реакцию. — Он побеждал всех врагов и унижал всех послов. Но в итоге умер от скуки в своей собственной крепости. Потому что ни одна победа больше не приносила ему радости. Он просто доказал всем, что он лучший, и остался с этим знанием в полном одиночестве.

Он замолчал, глядя ей прямо в глаза. Это был прямой удар. Он назвал ее одинокой и предсказуемой. Он увидел, как в ее зрачках на долю секунды что-то дрогнуло. Не злость. Раздражение. Он ее отвлек. Она опустила взгляд на доску и сделала ход. Быстрый, почти раздраженный.

И это была ошибка.

Алекс едва не рассмеялся в голос. Он заставил себя сохранить каменное лицо, но внутри все ликовало. Она оставила своего короля без защиты слона. Мелкий, почти незаметный просчет, но для него это была распахнутая настежь дверь. Его «сказка» сработала. Его яд проник в ее безупречную логику.

Он бросился в атаку. Его пальцы летали над доской. Ладья, срубив пешку, вскрыла линию. Конь совершил дерзкий прыжок, загоняя ее фигуры в угол. Кайена молча и быстро отвечала, ее губы были сжаты, но было поздно. Ловушка захлопнулась.

Он передвинул своего ферзя. Фигура со стуком встала на черную клетку.

— Шах и мат.

Он откинулся на спинку стула, чувствуя, как по венам разливается чистый, концентрированный триумф. Он сделал это. Он залез в голову неприступной королеве и заставил ее ошибиться. Он выиграл.

Кайена долго смотрела на доску. Так долго, что Алекс начал ерзать на стуле. Потом она медленно подняла на него взгляд. И рассмеялась. Открытым заразительным смехом человека, который увидел что-то очень забавное. Алекса прошиб холодный пот.

— Ты выиграл эту партию, сказочник, — сказала она, и в ее голосе звенело веселье. — Но ты проиграл войну, которую даже не заметил.

Она протянула руку и вернула несколько фигур на их прежние места, за три хода до его триумфального мата.

— Смотри сюда, игрок. Ты был так увлечен своей красивой атакой, — она смахнула его ферзя с доски, — что не заметил петлю, которую я затягивала на твоей шее.

Она показала ему другой вариант развития событий. Ее ферзь, которого он проигнорировал, через три хода ставил его королю неотразимый мат с другой стороны доски. Он был так сосредоточен на своей ловушке, что не увидел ту, что была изящнее смертоноснее.

— Я видела твой план с самого начала, — спокойно пояснила она, снова взяв бокал. — И твою маленькую, банальную историю про одинокого короля тоже. Мне просто стало любопытно, как далеко ты зайдешь, если решишь, что побеждаешь.

До Алекса дошло. Она не ошиблась. Она поддалась ему. Она пожертвовала своей королевой, чтобы посмотреть на его реакцию. Вся эта партия была для нее не битвой, а лабораторной работой по изучению его характера.

— Ты азартен, хитер и готов пожертвовать всем ради красивой победы, — вынесла она вердикт, глядя на него с интересом ученого, разглядывающего редкое насекомое. — Ты предсказуем в своей непредсказуемости. И ты — первое не-скучное, что падало в мою жизнь за последние десять лет.

Она встала. Алекс инстинктивно напрягся, ожидая команды «К псам!».

— Оставайся.

Ее голос не просил, а приказывал.

— Ты проиграл, а значит, по условиям, ты — моя игрушка. А я свои игрушки держу при