Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

чувствовал, как по ее коже бегут мурашки. Он целовал ее шею, впитывая запах дикого меда и страха. Страх был самым сильным афродизиаком. Она лежала неподвижно, лишь изредка издавая тихий, сдавленный стон, который она тут же глушила, прикусывая губу.

Он стянул с нее ночную рубашку. Тело ее было худеньким, почти хрупким. Когда он коснулся самой сокровенной ее части, она судорожно сжала его запястье, но не оттолкнула. Ее ноги были сомкнуты.

— Расслабься, фея, — его шепот был горячим и влажным у нее в ухе. — Я научу тебя летать.

Он нашел ее устье, влажное и горячее от страха и тайного возбуждения. Его палец скользнул внутрь, и она вздрогнула всем телом. Он начал двигать им с невыносимо медленной, бесконечно осторожной нежностью. Каждое движение было рассчитано, каждое касание — выверено. Он играл на ее теле, как на струне, которую нельзя порвать.

Ее дыхание стало чаще, порывистее. Она уже не сдерживала стонов, но они были тихими-тихими, словно писк мыши. Ее пальцы впились в его плечи, она закинула голову назад, и в свете, пробивавшемся из-за занавески, он увидел, как по ее щеке скатывается слеза. Не от горя. От переполнявших ее чувств. Он подарил ей это, прямо в логове зверя.

Он чувствовал, как ее внутренние мышцы начали судорожно сжиматься вокруг его пальца. Она была на грани. Напряжение достигло пика. Храп за занавеской гремел, как барабанная дробь, отсчитывая последние секунды до их падения.

Он убрал палец и прошептал:

— Теперь.

И вошел в нее. Медленно, преодолевая сопротивление, заполняя собой всю ее маленькую, трясущуюся вселенную. Ее тихий, сдавленный крик потонул в очередном раскате храпа.

Он не двигался, давая ей привыкнуть, чувствуя, как бьется ее сердце — бешено, как у пойманной птицы. Потом он начал. Короткие, мелкие, почти незаметные толчки. Каждое движение было испытанием. Скрип кровати под ними звучал в его ушах громче пушечного выстрела.

Она обняла его за шею, прижалась мокрым от слез лицом к его щеке и, поддавшись наконец волне, начала отвечать ему такими же крошечными, робкими движениями бедер. Это было самое интимное, самое запретное, самое опасное соитие в его жизни.

Когда ее тело вдруг затряслось в немой судороге, а ее ногти впились ему в спину, он почувствовал, как собственная страсть вырывается на свободу. Он замер, стиснув зубы, стараясь дышать ровно, пока волны оргазма перекатывались через него, грозя вырваться наружу криком.

Все кончилось. Они лежали, слипшиеся, мокрые от пота, прислушиваясь. Храп не изменился.

Алекс медленно, с невероятной осторожностью, отделился от нее. Она смотрела на него огромными, полными слез и изумления глазами. Он наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Спи, фея, — прошептал он.

И растворился в темноте так же бесшумно, как и появился. Голышом, прихватив свою одежду.

Выбравшись на улицу, он прислонился к холодной стене дома и впервые за долгое время позволил себе дрожать. Не от страха. От колоссального, запредельного напряжения. Доза была получена. Он провел рукой по лицу.

«Экспонат „Юная травница“, — подумал он, и даже мысленно голос его дрогнул. — Риск… абсолютен. В моем мире я бы никогда не нашел столь экзотических экспонатов».

Глава 22

Новая цель

Теперь таверна Марфы была для Алекса не местом унижения, а сценой. Его статус изменился. Из конюха-юродивого он превратился в «того самого сказочника», человека, который мог разогнать скуку.

Он больше не был рабом за похлебку. Он стал ценным ресурсом. Его кормили досыта, наливали эль, а иногда даже подсовывали медяк-другой. Он дозировал свои истории, как наркотик, обрывая на самом интересном месте и гарантируя себе внимание на завтрашний вечер.

Он сидел за лучшим столом у очага, окруженный новыми приятелями — кузнецом Иваром, чьи руки были как два молота, и охотником Федором, молчаливым мужиком, который лучше понимал язык зверей, чем людей. Он инстинктивно выбрал самых сильных, самых уважаемых мужчин в деревне, и сделал их своей «свитой». Они больше не считали его сумасшедшим. Они считали его… интересным.

— Ну, сказочник, трави еще! — гудел Ивар, стукнув по столу пустой кружкой. — Про того твоего… железного мужика! Который летал!

— Барон Старк, — с улыбкой поправил его Алекс. — История на сегодня кончилась. — Он оглядел притихшую, жаждущую продолжения таверну и почувствовал укол знакомой скуки. — Давайте лучше о делах насущных. Что нового в нашем королевстве?

— Да что у нас нового, — хмыкнул Федор, вырезая что-то из деревяшки. — Кабан в лесу жирный пошел. Староста налоги поднял. Все по-старому.

— Скукота, — протянул Ивар. — Вот бы чего… эдакого! Чтоб кровь в жилах заиграла!

И тут один из мужиков за соседним столом, подвыпивший торговец, наклонился к ним.

— Хочешь, чтоб кровь заиграла? Поезжай к Алому Замку. Там тебе твоя кровь быстро в землю уйдет.

В таверне на мгновение стало тише. Даже Марфа перестала греметь посудой. Название было явно знакомым и вызывало у всех нездоровое любопытство, смешанное с суеверным страхом.

— Ты про леди Кайену? — спросил Ивар, понизив голос.

— А про кого ж еще, — икнул торговец. — Про ведьму нашу алую.

Алекс навострил уши. Новая история. Настоящая, местная. Его скука мгновенно испарилась.

— А ну-ка, поподробнее, — попросил он, подливая торговцу эля из своего кубка. — Что за леди?

Торговец, обрадованный вниманием, придвинулся ближе.

— О-о-о, парень, это тебе не сказки про железных мужиков. Леди Кайена — она настоящая. Хозяйка Алого Замка, что на скалах стоит. Говорят, несметно богата. И красива, как сама смерть. Волосы — как огонь, а глаза — как два зеленых льда. И умна, зараза.

— Звучит интригующе, — заметил Алекс. — В чем подвох?

— А в том подвох, — хихикнул торговец, — что она мужиков ненавидит. Всех. Говорят, был у нее когда-то жених, знатный лорд, да предал ее. Так она его своими руками прикончила и замок его себе забрала. С тех пор — никого. Сколько к ней сваталось храбрецов да богатеев — всех вышвыривала. Кого-то псами травила, кого-то со скалы скидывала. Говорят, даже просто подойти к воротам ее замка — уже подвиг.

— Жестокая баба, — крякнул Ивар.

— Не то слово, — кивнул торговец. — Она не просто жестокая. Она играет. Любит загадки всякие, испытания. Унижает так, что мужики потом в деревню вернуться стыдятся.

Алекс слушал, и на его лице медленно расцветала знакомая, хищная улыбка. Пока все вокруг обсуждали опасность и жестокость этой леди, он слышал совсем другое.

Несметно богата. Умна. Красива. Ненавидит мужчин. Играет и унижает. Неприступна.

Это был не просто новый вызов. Это был джекпот. Это была вершина, главный босс этой игры. Все его предыдущие победы — надменная