Коллекционер - Стаси и Элен Твенти

Он был готов к стандартной игре. Он уже прикидывал, с какой фразы начать флирт. Но его привычное, готовое сорваться с языка «Девушки, такой красоте не тяжело стоять на страже?» замерло, так и не родившись. Потому что они не были похожи на стражниц из его историй. Никаких томных взглядов или кокетства в ответ на его откровенно оценивающий взгляд. Их лица были суровыми, а глаза — холодными и абсолютно безразличными к тому, что он мужчина. Они смотрели на него не как женщины на мужчину. Так мясник смотрит на тушу, прикидывая, куда ударить тесаком. Весь их вызывающий вид был не приглашением, а предупреждением. Насмешкой над любым, кто осмелится увидеть в них лишь объект.

Когда Алекс подошел, одна из них выставила вперед копье, преграждая ему путь.

— Прошений сегодня не принимают, — отрезала она. — Убирайся.

Алекс остановился, не пытаясь отступить, но и не идя напролом. Он поднял руки в знак того, что он безоружен.

— Я не с прошением, — спокойно ответил он. — Я с предложением.

— Нам не нужны твои предложения, бродяга, — вмешалась вторая. — Проваливай, пока цел.

— Мое предложение не для вас, а для вашей госпожи, — Алекс проигнорировал угрозу. — Передайте ей, что у ворот стоит человек, который пришел не просить, а играть.

Стражницы переглянулись. В их глазах промелькнуло удивление, смешанное с презрением.

— Какие еще игры? — усмехнулась первая. — Хочешь поиграть с нашими собаками? Они любят рвать на куски таких игроков.

Алекс улыбнулся. Это была его старая, обезоруживающая улыбка, которая здесь, перед копьями, выглядела безумием. Но ему нужно было пробить их броню безразличия. В голове пронеслись обрывки рассказа купца о Хозяйке замка. Скучающая тиранша. Ненавидит лесть. Презирает слабость. Заперта в золотой клетке собственной власти. Алекс посмотрел прямо в глаза говорившей. Сейчас он сделает ставку. Ва-банк.

— Передайте ей всего три слова, — голос Алекса был ровным и твердым. — «Игра. Правда. Свобода». — Он замолчал, глядя прямо в глаза стражнице. Это был его единственный выстрел. Три слова-крючка, основанные на его анализе. Игра — для ее скучающего ума. Правда — для ее ненависти ко лжи. Свобода — потому что даже хозяйка замка может быть пленницей. — Если ей это не интересно, я исчезну, и она никогда не узнает правил.

Женщина колебалась. Приказ был ясен: гнать всех бродяг и просителей. Но этот чужак и его странные слова выбивались из привычного ряда. Она видела десятки мужчин у этих ворот — гордых, богатых, умоляющих, хитрых. Но никто не вел себя так. Он не просил. Он предлагал. И он улыбался.

— Стой здесь, — наконец бросила она. — Если это пустая бравада, я лично спущу с тебя шкуру и сделаю из нее коврик.

Она развернулась и скрылась за неприметной дверью в стене. Вторая стражница осталась, продолжая сверлить Алекса тяжелым взглядом.

Алекс стоял неподвижно, скрестив руки на груди, хотя сердце колотилось где-то в горле, отдавая гулкими ударами в виски. Он поставил все на одну карту — на психологический профиль женщины, которую никогда не видел. Если купец наврал или Алекс ошибся в выводах — его голова украсит пику над воротами еще до заката.

Прошло минут десять. Дверь снова отворилась. Вернувшаяся стражница подошла к нему вплотную. Она молча смотрела на него секунду, а потом произнесла одно слово:

— Заходи.

Крючок был заглочен.

Глава 25

Аудиенция

Ворота за его спиной закрылись с грохотом. Стражница, не говоря ни слова, кивком указала ему следовать за ней.

Они шли по внутреннему двору, вымощенному гладким темным камнем. Здесь было тихо, чисто и пусто. До стерильности. Никакой суеты, присущей деревне. Только ветер гулял между высокими стенами, донося соленый запах моря. Архитектура давила строгостью: острые шпили вонзались в небо, узкие окна-бойницы смотрели на непрошеного гостя черными провалами глазниц. Ничего лишнего.

Внутри замок оказался таким же. Длинные гулкие коридоры, освещенные ровным светом странных масляных ламп. На стенах вместо гобеленов с охотой висели подробные карты, схемы звездного неба и — что заставило Алекса внутренне напрячься — детальные анатомические атласы. Воздух был прохладным и пах воском, старыми книгами и чем-то неуловимо-металлическим.

Алекс шел, сохраняя внешнее спокойствие, но его мозг работал на пределе. Он впитывал каждую деталь. Это было логово хищника, и чтобы победить, нужно было понять его привычки.

Наконец они остановились у двустворчатых дверей из мореного дуба. Стражница распахнула одну створку и отступила, освобождая проход.

— Заходи. Госпожа ждет.

К удивлению Алекса, его привели не в тронный зал. Помещение скорее напоминало огромную библиотеку или кабинет ученого. Книжные полки подпирали потолок, забитые томами в кожаных переплетах. Центр комнаты занимал массивный стол, заваленный свитками и картами, а в дальнем конце, у гигантского камина, где низко гудело пламя, стояло высокое кресло. В нем сидела она.

Леди Кайена.

Она не повернула головы на звук шагов. Тонкая рука держала раскрытую книгу, другая сжимала ножку бокала с густым темно-красным вином. Отсветы огня играли на ее волосах, превращая их в потоки жидкой лавы. Алекс остановился в центре комнаты, ожидая. Тишина давила. Он понимал, что это — часть игры. Проверка на выдержку. Он не стал ее нарушать.

Прошла минута. Наконец она медленно закрыла книгу, положила ее на столик рядом и повернулась.

Алекс замер. Подготовленный к встрече мозг Алекса дал сбой. Слухи о жестокой леди, которая травит мужиков собаками и заправляет армией, рисовали в его воображении кого-то вроде Марфы, только в дорогом платье, или Леры из тренажерки — гору мускулов и ярости. Он ожидал увидеть «бабу-огонь», мощную, властную воительницу, чей взгляд мог бы испепелить.

Вместо этого он увидел почти фею. Хрупкая, почти невесомая фигура, тонкая шея, узкие запястья, которые, казалось, хруснут от сильного рукопожатия. Огненно-алые волосы водопадом струились по плечам, оттеняя бледную кожу. Она была одета в простое, но идеально сшитое темно-зеленое платье, которое подчеркивало ее грациозность. Она была не просто красива — она была нереальна. Это не могла быть та самая Кайена.

А потом она подняла на него взгляд.

Вся ее хрупкость испарилась, как утренняя дымка. Ее глаза — нереально яркие, пронзительно-зеленые — смотрели на него с ясным, ледяным и абсолютно безжалостным взглядом. Это был взгляд не феи, а хирурга, который смотрит на пациента как на набор органов. Взгляд энтомолога, изучающего жука. Вот она. Настоящая Кайена. Взгляд, который абсолютно не соответствовал ее нежному телу, и от этого становился только страшнее. Алекс