Медвежье сердце - Елена Михалёва

Чародейка медленно кивнула, глядя в суровые золотые глаза импери.

– Император может, если введено военное положение или Империи угрожает нечто существенное, – она наклонила голову набок, зазвенев бусинками в косичках. Прищурилась, задумчиво взирая на мужчину перед собой, будто оценивала. – Или призвать может человек, наделенный полномочиями императорской власти.

– Я тебя понял, – Иврос отвернулся. – Пойдем. Уже совсем стемнело, а мастер Гарана наверняка еще не обедал. Гвин предупреждала, что он забывает обо всем, когда работы слишком много.

Керика последовала за Норланом прочь от конюшен.

– Сколько вы с ней времени провели вместе? – вдруг спросила она. – Ты так хорошо ее знаешь. Меня это несколько смущает порой.

– Буквально вместе? – Иврос оглянулся. Легкая улыбка играла на его губах. – Около пары недель, если сильно придираться. Но, тетушка, клянусь, – он приподнял бровь, – я знаю всю ее жизнь.

Женщина догнала его. Подхватила под руку уже знакомым жестом.

– Подробности, мой мальчик. Я хочу услышать все.

Они обогнули здание конюшен и вышли к широкой мраморной галерее без освещения, где уже действительно сгустились серые зимние сумерки, тягучие, размывающие цвета и углубляющие тени. Лишь зеленый пламень на одной из башен продолжал ярко пылать в вышине. Галерея мраморных колонн вела крытым коридором к большому центральному корпусу. Именно там в одной из башен располагался кабинет ректора.

– Какие подробности ты хочешь? – Иврос покосился на чародейку. – Я импери. Нордвуд рассказал мне о ней все, даже то, о чем я не хотел бы знать никогда. И, – Ив сделал короткую паузу, – так я понял, что она моя.

Он умолк.

Керика тоже сочла более уместным промолчать.

Авериус, конечно, сейчас бы многое сказал про импери и окулус. Про то, как они взаимодействуют. Как влияют друг на друга. Потом наверняка как бы вскользь упомянул, что вишенка все еще замужем за принцем и законный муж против расторжения брака. Но мастер над рунами придерживалась несколько других взглядов на этот счет. И еще она отлично знала, что означает, когда мужчина вот так категорично произносит «она моя». Что же вкладывал в эти слова импери с его собственным пониманием «моя» и прочих принадлежностей, могла лишь догадываться.

Мраморная галерея вела мимо строящихся башен, снующих рабочих, стройных штабелей свежих досок и нестройных груд мусора в главном дворе в том месте, где прежде был фонтан. Колдун и чародейка обогнули все препятствия на пути и вышли к парадным дверям.

Главный корпус оказался единственным местом, где чаще всего встречались маги Академии. Младшие адепты, как и сказала Керика, преобладали в этих широких коридорах. Девушки в кожаных корсажах и юноши в кожаных жилетах поверх светло-серых или белых шерстяных рубах, черных брюках и темных сапогах. А также пара старших преподавателей в темно-серых камзолах и синих плащах с красной вышивкой на рукавах. И все как один низко кланялись мастеру над рунами, будто она была не преподавательницей, наставницей или ментором, а неким местным божеством. Не просто старшая сестра ректора, женщина за шестьдесят, которая едва ли выглядела на тридцать лет, но лучшая чародейка в своем деле за многие годы и опытная магичка. Если не сказать, легендарная.

– Мастер Гарана у себя, – эту фразу с почтением произносил каждый второй человек.

Керика сдержанно приветствовала знакомых, малознакомых и вовсе незнакомых людей. И шла дальше, сквозь просторный холл к коридору, который вел в глубь помещения. Туда, где находилась винтовая лестница в ректорскую башню.

Чародейка радовалась тому, как идут работы по восстановлению, и все же никак не могла избавиться от неуютных ощущений. Теперь все было не так, как прежде. Все было слишком новым, пахло иначе. И никак не передавало тот былой дух величественной древности, который царил в этих стенах в те годы, когда обучалась она.

Возможно, причиной был поздний час, а может, освещение в этой части Академии оказалось совсем скудным. Кроме того, она почти не спала эту ночь, занимаясь приготовлением элюента для Ивроса, а после целый день провела на ногах. Просто переутомилась, да и практически никого из адептов не знала, зрение могло и обмануть. Вот только Керика могла поклясться, что ей не почудилось и в противоположном конце коридора она снова заметила ее. Девушку с карамельно-рыжими волосами в черном плаще поверх обыкновенной одежды адептки: тонкая шерстяная кофта серого цвета с воротом, смоляной корсаж из плотной кожи, темные брюки с множеством кармашков и высокие сапоги для верховой езды.

Они встретились взорами, лишь на мгновение.

Керика прищурила болотно-зеленые очи в пристальном, оценивающем взгляде.

Девушка, напротив, распахнула шире ореховые глаза, будто испугалась.

А потом трое других адептов вышли с лестницы, ведущей в башню ректора, и пересекли коридор, заслоняя обзор.

Два удара сердца, и девушки уже не было.

– Ты в порядке? – Глубокий, низкий голос Ивроса заставил женщину вздрогнуть.

– Пока не знаю, – неопределенно ответила она. А затем торопливо повлекла его на лестницу, потому что осознала, что пялится в пустой конец коридора, где в полумраке не было ничего, кроме початого ящика с изразцами.

Витки ступеней, один за другим, бесконечные, в свете тонко чадящих факелов в узких альковах. «Если ты мужественно добрался до верха, значит, от обитателя этой башни тебе действительно нужно нечто важное», – такое кредо было практически у всех чародеев мира. Авериус Гарана не был исключением. Но, признаться по совести, он подумывал завести еще один кабинет на первом этаже, где-нибудь между канцелярией и лабораториями. Не только чтобы облегчить к себе доступ простого народа, но и чтобы самому быть ближе к насущным делам.

Кроме того, прошлый ректор погиб как раз потому, что во время взрыва просто оказался заперт в своей башне. Инферно расплавил ее снизу и поглотил, как кипящая лава поглощает восковую свечу.

Стол канцеляриста на верхней площадке возле мозаичного окна пустовал, а вот одна из резных створок двустворчатой двери оказалась приоткрытой.

Керика вошла без стука и бесцеремонно втащила за собой Ивроса.

– Все трудишься, мастер Гарана? А мы тебе поесть принесли. Пироги с курицей и картошечку с травами. Из «Крючка», твои любимые.

Ректор поднял на сестру благодарный взгляд, оторвавшись от завалов бумаг.

Он занимал небольшой, но весьма уютный кабинет. Евания приложила все усилия, чтобы рабочее место мужа вышло практичным и приятным для долгого пребывания.

Темно-шоколадная кожа высокого мягкого кресла за коричневым столом прекрасно сочеталась с небесно-синей бархатной тахтой у стены и такими же бархатными шторами на трех стрельчатых окнах, где вместо цветных витражей были вставлены прозрачные ромбики стеклышек – чтобы внутри было достаточно светло даже в пасмурную погоду. Удобные стеллажи для бумаг с