Медвежье сердце - Елена Михалёва

– Я все ем, – Иврос поставил штоф на место. – Спасибо, госпожа Гарана. Вы так потрудились.

Он дождался, пока она закончит наполнять его тарелку, и лишь тогда пошел, чтобы занять свое место.

– На здоровье, – ответила хозяйка.

Они обошли стол с разных сторон. Одновременно опустились на мягкие стулья, не сводя друг с друга взглядов.

– Приятного аппетита, – настойчивее произнесла Евания.

Иврос принялся за еду с искренним удовольствием, потому что действительно было чем наслаждаться. Нежнейшее ароматное мясо легко отделялось от кости и таяло во рту, распространяя сладость меда и легкую остроту горчицы. Все прочее лишь дополняло этот дивный букет вкусов, особенно мягкие лепешки с хрустящей золотистой корочкой, сливочно пахнущие свежей сдобой. Колдун настолько увлекся едой, что перестал жевать, лишь когда поймал на себе пристальный взгляд женщины.

Норлан с трудом проглотил то, что было у него во рту.

– Очень вкусно, госпожа Гарана. Спасибо, – учтиво вымолвил импери.

Женщина рассеянно кивнула, со вздохом погладив столовый нож, который так и лежал возле ее тарелки.

Она ела мало, больше наблюдала за ним. И все так же невольно прощупывала его энергии, ища в них невидимые глазу бреши. Ей явно было не по себе в его обществе, равно как и ему.

Все разговоры Авериуса Гарана про враждебное отношение окулус к импери наконец обрели смысл. И даже материальные очертания, если учитывать нож, к которому время от времени тянулась рука Евании.

Иву захотелось подбодрить ее. Сказать, что он тоже странно себя чувствует в ее присутствии, но это не повод становиться врагами. И он понимает, что она как окулус наверняка ощущает себя в его обществе еще хуже, особенно потому, что цветочница нигде не обучалась и вряд ли хорошо умела контролировать силу. Однако Евания Гарана опередила его.

– Иврос, – она смяла в руках салфетку, чтобы как-то занять руки, вздохнула. – Я хочу попросить прощения за то, как приняла тебя вчера. Ты не виноват ни в том, что муж привез тебя вместо моей Гвинейн, ни в том, что ты импери, а моя кровь… вызывает реакции, которые мне непросто усмирять.

Норлану захотелось пошутить, спросить, желает ли она его убить. Но он сдержался, глядя на то, как Евания сосредоточенно подбирает слова, как хмурит свои изящные брови.

– Мне жаль, что так вышло. И я бы очень хотела, чтобы ты не принимал на свой счет мои случайные действия или спешно оброненные фразы.

Колдун моргнул. Нет, ему не показалось: Евания Гарана действительно переживала.

– Все в порядке, госпожа Гарана, – заверил он, возвращаясь к ароматному мясу в своей тарелке. – Я понимаю.

– И еще кое-что. – Она, наконец, расстелила на коленях салфетку, расправила ее неторопливо и вкрадчиво произнесла, глядя гостю в глаза: – Пожалуйста, дай мне слово, что не будешь обсуждать мои способности окулус с Авериусом. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он спросит напрямую.

– Хорошо, обещаю, – Иврос пожал плечами.

Евания Гарана глубоко вздохнула. Она кивнула в ответ, выражая таким образом благодарность, и решила спешно сменить тему разговора.

– Как вы с Гвин познакомились? – спросила женщина, делая маленький глоток из бокала с вином.

– Она пыталась убить мою мать, – спокойно ответил импери, продолжая методично расправляться с сытным ужином.

– Это… – брови женщины приподнялись, – очень похоже на мою дочь, на самом деле. А подробнее?

Иврос нахмурился, задумчиво глядя на хозяйку дома. Прикидывал в уме, что можно ей рассказывать, а что не следует. Припомнил фразу Керики о том, что Гвин и Евания сильно отличаются друг от друга. То, что можно было знать одной, скорее всего, не обрадовало бы другую. Да и Авериус явно не все рассказывал жене, дабы сберечь ее нервы. Эти размышления вызывали сомнения.

Пауза затянулась.

– Сложно, будучи импери, раскрывать душу перед такой, как я? – Евания одарила мужчину напротив понимающей улыбкой. Задумчиво постучала пальцем по ножке бокала. – Хорошо, тогда я начну первой. Откровенность за откровенность. Авериус действительно не знает, могу ли я использовать свои способности, а если могу, то как именно. Или деликатно делает вид, что не знает, – женщина снова улыбнулась, ласково и задумчиво. – В этом весь мой Авериус. Он может препарировать чудовищ заживо и совершенно бесстрастно, но что касается меня, он совсем иной. Хочешь, расскажу, как мы с ним познакомились?

Она показала на опустевший бокал.

– Если это уместно и не стеснит вас, я бы послушал, – колдун покорно встал с места.

Норлан обошел стол, прихватив по дороге штоф с вином, и принялся наполнять бокал хозяйки.

– Авериусу известно о том, что я не совсем неуч, – начала Евания, наблюдая за его действиями. – Я бросила учебу в Академии, когда мне было десять лет. Просто не смогла там находиться из-за бесконечных издевок других адептов, из-за насмешек преподавателей в адрес окулус. Не выдержала. Уже будучи ребенком, решила, что хочу тишины и красоты вокруг себя. Хочу торговать цветами, дарить радость людям. Хочу посмотреть мир. Носить нарядные платья, а не служить объектом для издевательств, потому что я не такая, как они. И ушла. Вот в эту самую лавку, где доживал век мой дед, Литус Корвес. Он оставил лавку на меня, когда мне было пятнадцать. А через несколько лет после его кончины мои двоюродные братья Бергард и Хелвит очень подружились с одним чародеем. Увлеченным ученым, любопытным до всех тайн нашего мира без исключения.

Улыбка женщины стала мягкой. Она кивнула Ивросу, который уже занял свое место, позабыв о еде, чтобы поспешил и ничего не остыло. И пока Норлан завершал трапезу, Евания продолжила погружаться в воспоминания:

– Авериус Гарана. Невыносимый, желчный и нелюдимый, – она слегка наморщила нос. – С моими братьями он подружился просто потому, что ему была интересна их ментальная связь. И вот Авериус узнал, что у Корвесов в роду есть чародеи с кровью окулус. Только ни у Бергарда, ни у Хелвита она не проявилась. Но проявилась у их сестры. Девчонки, которая отказалась от своих способностей и никогда к ним не возвращалась. Он пришел в мою лавку из любопытства, просто взглянуть на меня.

Евания тихо рассмеялась. Прикрыла лицо рукой, сделавшись совершенно очаровательной. Точно такой же девчонкой, которая понравилась когда-то язвительному чародею.

– Любовь с первого взгляда? – предположил Иврос, запивая нежное мясо вином.

– О, нет конечно! – Женщина понизила голос. – Мне было тошно от всех чародеев в городе, кроме моих братьев, и от Авериуса десятикратно. Он был сух на эмоции и скуп на слова, а если и говорил, то лишь о своих исследованиях.