Медвежье сердце - Елена Михалёва

Мастер над рунами стиснула свободной рукой запястье рыжей девчонки, рванула в сторону с такой силой, что та чуть не потеряла равновесие, а потом ответила тем же приемом – ударила коленом в живот. Только сделала это так, что атаковавшая ее незнакомка лишилась дыхания на мгновение. И выронила стилет.

Металл звякнул о мрамор. Керика отшвырнула его ногой подальше в тень.

Девушка тоже не теряла времени даром. Она вновь полезла под плащ, отстегнула от ремня нечто увесистое.

И мигом получила локтем в лицо.

Керика вывернула ее руку, оказавшись за спиной, так, что рыжая сдавленно вскрикнула от боли. И выпустила из пальцев то, что пыталась достать.

Маленькая бомба. Стеклянный шарик в тонкой металлической оправе звякнул и покатился по мраморному полу. Смертоносная сфера размером с яблоко, внутри которой плескался особый мутно-красный состав. Его бы хватило, чтобы разнести пару домов. Или разрушить до основания одну небольшую башню. Для активации было достаточно и короткого заклинания.

Девушка попыталась вывернуться, метнуться за драгоценной сферой.

Но мастер над рунами снова ее опередила.

Каблук сапога настиг предмет прежде, чем тот успел откатиться. Хрустнуло стекло, разливая по мрамору алую, будто кровь, субстанцию.

– Нет! – с отчаянием вскрикнула незнакомка.

Повернулась к чародейке и вновь получила локтем по лицу. Но в этот раз удар вышел таким, что в глазах потемнело.

Рыжеволосая негодяйка рухнула к ногам мастера над рунами без сознания.

Керика Гарана наклонилась над ней, развернула к себе голову так, чтобы рассмотреть миловидное личико, покрытое целым созвездием веснушек. Из разбитого носа тонкой струйкой стекала кровь.

Чародейка вгляделась в смутно знакомые черты.

– Алиссана Тарнен, – задумчиво произнесла женщина вполголоса. – Адептка одного из наших алхимиков. Вот откуда я тебя знаю. Когда я уезжала, тебе было не больше пятнадцати лет. Что такого с тобой стряслось, что ты принесла моему брату в подарок жидкую бомбу?

Керика бросила короткий взгляд на арку, ведущую в ректорскую башню. Вряд ли их можно было услышать наверху, но все же…

– Пожалуй, побеседуем наедине. Не будем беспокоить Авериуса понапрасну.

* * *

Из обморочного состояния ее вывели короткие размеренные щелчки. А еще отчетливый, едкий запах нагретого терпентина. Однако попытка приоткрыть тяжелые веки поначалу увенчалась позорным провалом.

Яркий свет ударил в глаза. Она дернулась, пытаясь отшатнуться, но лишь повисла на зазвеневших цепях.

Да. Этот звук она ни с чем спутать не смогла бы, даже если бы захотела. Болезненные ощущения оков на запястьях и лодыжках были уже знакомы. Память в мгновение ока возвратила ее в подвалы под башней старицы, только разум понимал, что она не там. Ибо те подвалы были холодны, они пахли кровью и разложением, здесь же воздух был иным. Теплым и пропитанным ароматами алхимической лаборатории.

– Просыпаемся, – велел суровый женский голос.

Затем последовала короткая пощечина.

Девушка приоткрыла глаза, щурясь от яркого света. Прямо перед ее лицом возник масляный фонарь. Он раскачивался из стороны в сторону, множа кривые тени от окружающих предметов, не давал сфокусироваться.

Тяжелая голова, будто набитая стальными опилками, прояснялась медленно. Язык щипало, как и уголки губ. Потому что ее, видимо, заставили выпить какой-то отвар, из-за которого сознание и не желало возвращаться. Хотелось потереть глаза руками, но они были прикованы над головой. Цепь тянулась вверх, под самый потолок, и скрывалась там внутри тяжелого механизма. Другая цепь вела от механизма к рычагу на уровне пола в трех метрах от узницы. Босые ноги же оказались неудобно расставлены на уровне плеч и зафиксированы в холодных колодках. Блуждающий взор искал замочную скважину в них, но не мог найти ее.

Она снова попыталась сосредоточиться на фонаре. Проследила за его движениями.

Взад-вперед.

Он мерно раскачивался на узкой дугообразной ручке, которую сжимала женская рука. Девушка проследила глазами дальше по этой руке, теряясь в гипнотическом узоре из темно-серых символов татуировки. Наткнулась взором на закатанный рукав тонкой карминовой блузы. Скользнула дальше. И встретилась взглядом с сердитыми болотно-зелеными глазами.

– Очнулась, наконец, – Керика Гарана поджала губы и убрала фонарь от лица девушки.

Та хотела что-то сказать, но закашлялась, согнулась в сухом рвотном позыве. Язык во рту распух и напоминал кусок клеклого теста с битым стеклом.

– Если тебя еще раз стошнит, убирать будешь сама, – чародейка поставила фонарь на стол посреди помещения. Потом присела на край толстой столешницы. Скрестила руки на груди поверх тонкой блузы и холодно добавила: – Алиссана.

Девушка перестала кашлять и с ужасом уставилась на женщину перед собой.

Та молча наблюдала за реакцией своей юной узницы. За тем, как та с трудом фокусируется, борясь с интоксикацией после полученного зелья. Как рассматривает Керику, будто та была ее палачом. Как озирается по сторонам и бледнеет в попытках понять, где оказалась.

А вокруг действительно было на что посмотреть.

Сквозь рваную пелену морока девушка лицезрела настоящее логово инквизитора, полное непонятных приспособлений, странных железяк и склянок. Она заметила алхимическую печь, похожую на кузнечный горн. На ее краю стоял раскаленный тигель с дымящимся содержимым. Его нутро медленно остывало и при этом издавало монотонные потрескивания. Именно этот звук и услышала Алиссана в момент своего пробуждения. Впрочем, пережитое состояние не было сном. Вопрос был и в том, что еще сделала проклятая ведьма. И что собиралась делать.

Источниками света в помещении служили три масляных фонаря и догорающее пламя в очаге. Единственная дверь – путь к спасению – располагалась в дальнем конце помещения. Все прочее пространство занимали шкафы, полки, дьявольские пыточные инструменты и громадный стол. Прямо посередине аккуратной черной стопочкой лежала одежда Алиссаны, а рядом на полу стояли ее сапоги.

Девушка наклонила голову и обнаружила, что на ней надета просторная роба из некрашеного льна, которая висела на обнаженном теле мешком. Одеяние выглядело чистым и каким-то монашеским. И оно полностью скрывало кожу, отчего Алиссана даже понять не могла, что именно с ней сделали. Быть может, поставили руны, подавляющие волю.

От этих мыслей девушка ощутила новый приступ тошноты, столь сухой и болезненный, что на глазах выступили слезы.

Она попыталась пошевелиться, чтобы понять, есть ли какой-либо дискомфорт в теле, но ничего такого не ощутила. Более того, она даже не ощущала холод, несмотря на то, что на ней была лишь роба, а под босыми ступнями – прохладный камень.

– Вы… опоили меня? – Язык все еще не слушался. Голос звучал тихо и слабо.

– Глупостей не говори, – Керика Гарана возмущенно нахмурилась. – Я вывела из твоего тела то, чем тебя накачали.