Опасные желания - Джей Ти Джессинжер

— У тебя есть другие предложения? Я весь внимание.

— Только то, что я предлагал раньше. Подождем, пока они где-нибудь причалят, а потом пойдем за ней. Как только они окажутся на суше, отследить их будет гораздо проще.

Мой гнев берет верх. Я держал себя в руках во время двухчасового перелета на «птичке» сюда из Нью-Йорка, который мы организовали сразу, как только у Табби появился домашний адрес Рафаэля, но теперь снова начинаю выходить из себя.

— Я не собираюсь ждать. Мы это уже обсуждали. Время имеет решающее значение, ты это знаешь.

— Единственный другой возможный вариант – предположить, куда они направляются, исходя из того, как они двигались до сих пор, опередить их и ждать.

Этот вариант мне тоже не нравится, потому что придется гадать. Ненавижу гадать. Мне нужно знать. К тому же придется пересечь всю эту чертову Северную Атлантику, что опасно в любое время года. Учитывая течения, ветер и то, сколько удачи потребуется, чтобы подобраться к «Серебряной тени» достаточно близко и попасть на борт, есть еще очевидная проблема – нас скорее всего заметят. Я мог бы прыгнуть с парашютом, но это все равно что пытаться продеть нитку в иголку из космоса.

Тик-так.

Эва. Черт, милая, пожалуйста, будь в порядке.

Я тяжело выдыхаю и принимаю решение о дальнейших действиях.

— Давай посмотрим, захочет ли Французишка пойти на сделку.

Скрестим пальцы на то, что он любит свою кошмарную жену.

ДЕСЯТЬ

ЭВА

Из моей груди вырывается крик, полный ужаса, неверия и ярости.

Он ударил его ножом. Киллиан ударил Рафаэля ножом в грудь!

Кровь пульсирующими толчками хлещет из раны, быстро пропитывая рубашку Рафаэля и стекая на бархатное сиденье кресла. Ярко-алая кровь растекается по белому полотну, словно цветок, пока он в ужасе смотрит на нож, торчащий из его груди. Он слабо хватается за рукоятку, его губы шевелятся, но он не издает ни звука.

— Ублюдок! — Я протискиваюсь мимо Киллиана и падаю на колени перед Рафаэлем. Его голубые глаза широко распахнуты от удивления. Из уголка его рта тонкой струйкой течет кровь.

Меня сейчас стошнит. Здесь так много крови. Она повсюду. На одежде и руках Рафаэля, мелкими каплями на его шее и подбородке, на моих руках, которыми я беспомощно пытаюсь прижать рану, из которой при каждом вдохе Рафаэля вырывается жуткий хлюпающий звук.

Я знаю, что не стоит убирать нож. Это только усугубит ситуацию.

Он истечет кровью еще быстрее.

— Позовите врача! Помогите! Кто-нибудь, помогите нам, пожалуйста!

Моя отчаянная мольба эхом разносится по пустым комнатам. Меня охватывает ужас, когда я понимаю, что никто не придет нам на помощь. На этом корабле нет никого, кто мог бы помочь нам обоим.

Киллиан отталкивает меня в сторону, рывком ставит Рафаэля на ноги и вытаскивает стонущего мужчину из каюты.

— Что ты делаешь? Куда ты его тащишь? — Я вскакиваю, мои скользкие от крови руки сжаты в кулаки, лицо горит, а ноги подкашиваются.

Я снова выкрикиваю свои вопросы, но Киллиан игнорирует меня. Кровь разбрызгивается по полированному деревянному полу, оставляя волнистые следы, по которым ступают туфли Рафаэля. Киллиан тащит его за собой, как мешок с картошкой.

Потом мы выходим на палубу. Холодный ветер треплет мои волосы, они лезут в глаза. Небо свинцово-серое, низкие тучи нависают угрожающе. Ветер воет, как стая волков. Я хватаюсь за перила, чтобы не упасть, потому что ноги совсем не держат – они стали еще слабее, чем мой желудок, который буквально выворачивает наизнанку. Горло обжигает желчь.

Он ударил Рафаэля ножом. Он ударил его ножом. Я не могу осознать то, чему только что стала свидетелем, но у меня нет времени прийти в себя, потому что начинается следующий кошмар.

Киллиан подтаскивает Рафаэля к краю палубы, поднимает его так, словно тот ничего не весит, и перекидывает через перила.

На какое-то невероятно долгое мгновение Рафаэль словно зависает в воздухе – клубок рук и ног на фоне волн с белыми гребнями в бескрайней океанской тьме. Затем он падает, извиваясь и крутясь, с ножом, все еще торчащим из окровавленной груди. Я в последний раз вижу его белое искаженное лицо, прежде чем он исчезает из виду.

Все мое тело наполняется адреналином. Он растекается по моим клеткам, позволяя преодолеть ужас и броситься в бой.

Я мчусь к перилам, крича на бегу, вытянув руки и растопырив пальцы.

Я должна помочь ему, я должна помочь, я должна помочь ему…

Меня хватают. Железные руки отрывают меня от перил и крепко сжимают, пока я брыкаюсь и вырываюсь.

— Отпусти меня! — кричу я. — Что ты творишь? Что, черт возьми, ты натворил?

Киллиан затаскивает меня внутрь, шаг за шагом пятясь назад, его хватка такая же безжалостная, как и его отступление. Я отчаянно, инстинктивно борюсь с ним, но все бесполезно. Он слишком силен.

Когда мы оказываемся внутри, он опускается на корточки, увлекая меня за собой на пол. Его руки – это клетка, из которой не выбраться. Когда я поднимаю голову и в отчаянии кричу в потолок, Киллиан прижимается лицом к моей шее.

— Все кончено, Эва. Все кончено.

— Зачем? Я обещала вести себя хорошо! Я обещала и поцеловала тебя! Я дала тебе то, что ты хотел!

— Это не твоя вина. Он все равно не смог бы выбраться с этого корабля живым.

Меня всю трясет. Я поджала ноги, но они тоже дрожат. Кажется, у меня шок.

— Я не понимаю.

— Тебе и не нужно. Но не стоит лить слезы по Рафаэлю. Этот человек причинил больше страданий людям, чем кто-либо из тех, кого я знал. А я знал самых отъявленных негодяев.

— Я тебе не верю! Он был добр ко мне! Он злился, когда ты сделал мне больно!

— Только потому, что он боялся последствий. Он боялся Димитрия. Рафаэль ценил твою жизнь ровно так же, как и жизни сотен девочек, которых он на протяжении многих лет отдавал в руки Димитрия, – только ради собственной выгоды.

Девочек. От ледяного ужаса по всему телу встают дыбом волоски.

Киллиан чувствует, что я внезапно напряглась, и тихо спрашивает: — Ты думала, что Димитрий заказал их на «Амазоне»?

Внезапно все встает на свои места.

— Ты думал, я помогала ему в этом?

Прежде чем ответить, он делает многозначительную паузу.

— Я думал, ты та, кем на самом деле не являешься.

Я обмякаю