Опасные желания - Джей Ти Джессинжер

— Решай, — командует хриплы шепотом Киллиан.

Боже, если ты меня слышишь, я знаю, что проклята, но сейчас мне бы очень не помешало чудо. Пожалуйста, убей Киллиана. Идеально было бы устроить ему обширный инсульт.

Киллиан уже громче повторяет: — Решай. — И бросает мрачный взгляд на Рафаэля.

Я приподнимаюсь на цыпочки и быстро целую Киллиана в губы.

Когда я отстраняюсь, он смотрит на меня. Затем пожимает плечами, убирает руки с моей шеи, подходит к Рафаэлю, хватает его за горло и поднимает другую руку над головой, сжав кулак. Рафаэль вскрикивает и съеживается.

— Нет!

Мое вмешательство его не смущает. Он просто смотрит на меня с невозмутимым видом. Затем достает из заднего кармана складной нож, открывает его привычным движением руки, и Рафаэль издает еще один крик ужаса, на этот раз еще более пронзительный.

Я вскидываю руки.

— Стой!

Взгляд Киллиана невыразительный, почти скучающий.

— Это не переговоры.

Этот человек действует мне на нервы. Я расправляю плечи, делаю несколько шагов навстречу, беру его небритое лицо в ладони и целую.

Целую по-настоящему, с языком, вкладывая в поцелуй всю душу, прижимаюсь к нему всем телом, заставляя себя вспомнить все поцелуи, которыми мы с Назом когда-либо обменивались. Я представляю, как его сильные руки обхватывают меня за спину и прижимают к груди, как его сердце бьется у меня под грудью, как его горячий рот и удивительно мягкие губы касаются моих, как из его горла вырывается низкий страстный стон.

Я полностью отдаюсь этому чувству, в глубине души понимая, что это только ради Рафаэля и что это ужасная, ужасная ошибка.

Потому что Киллиан отвечает на мой поцелуй с отчаянием человека, пытающегося спастись от гибели в водной пучине.

В его поцелуях и объятиях – неизведанная страсть, какая-то ненасытная тьма, которой нет конца. В его поцелуе – черный, бездонный голод, который может поглотить все на своем пути или сжечь дотла, как неконтролируемый лесной пожар.

Он целует меня так жадно, что я выгибаюсь в пояснице, цепляюсь за его плечи и прерывисто дышу через нос, пока он яростно терзает мой рот.

Наконец, спустя, кажется, целую вечность, он отрывается от моих губ, прерывисто дыша, его грудь тяжело вздымается. Мы стоим, застыв, не в силах пошевелиться, молча глядя друг другу в глаза.

Киллиан медленно моргает, его веки опускаются и поднимаются, зрачки расширены, как будто он под кайфом. Дрожащим голосом он выдыхает: — Спасибо.

Затем он отталкивает меня в сторону, поднимает с пола нож, подходит к Рафаэлю, сидящему в кресле, и вонзает лезвие ему в грудь.

ДЕВЯТЬ

НАЗ

Галифакс, Новая Шотландия. Порт на берегу Атлантического океана на востоке Канады, известный своей морской историей, очаровательным променадом на набережной, знаменитыми маяками и Цитаделью – фортом в форме звезды, построенным в 1749 году для защиты от различных врагов, приближавшихся с моря.

А еще там так холодно, что можно отморозить свои гребаные яйца.

Особенно в воде.

В октябре.

Ночью.

— Вот как мы поступим, Кэтрин, — говорю я хорошо одетой женщине средних лет, которую Коннор поставил на колени в ледяной черной воде на пустынном участке каменистого пляжа к югу от города, заткнув ей рот кляпом и надев наручники. — Я задам тебе вопрос, а ты ответишь. Если мне не понравится твой ответ или я решу, что ты лжешь, мой коллега окунет твою голову в воду и даст тебе время подумать. Затем начнем сначала.

Она пристально смотрит на меня.

— Должен тебя предупредить, что у него довольно паршивое чувство времени. Тридцать секунд и девяносто секунд… для него это одно и то же. — Я делаю обеспокоенное лицо. — Как долго ты можешь задерживать дыхание?

Я вижу, что в ее глазах пылает ненависть, а не страх.

Интересно.

У Коннора недовольное выражение лица, и я знаю почему: я назвал его «коллегой», а не «старшим по званию» или просто «боссом». Ему не нравятся подобные нарушения протокола. В армии существует четкая иерархия, которую с удовольствием вбивают в головы новобранцев, и хотя мы оба ушли из армии много лет назад, от некоторых вещей просто так не избавишься.

— О, подожди секунду. — Я достаю из кармана мобильный и делаю несколько снимков ее мокрого и связанного тела. — На случай, если это понадобится для твоего некролога, — радостно говорю я и убираю телефон.

Это ее тоже не напугало. Она выглядит так, словно мысленно накладывает на меня проклятие вуду. Эта дамочка – крепкий орешек.

— Итак. Вопрос первый. Готова? Поехали: вы с мужем владеете яхтой под названием «Серебряная Тень», верно?

Ее ярость на мгновение сменяется замешательством, о чем свидетельствует то, что она перестает сверлить меня взглядом и щурится.

— Кивни, или отправишься на дно. Соленая вода чертовски жжется, когда вдыхаешь ее через нос.

Она кивает.

— Хорошо. Отличная работа! Вопрос второй: твой муж в данный момент находится на борту «Серебряной Тени», верно?

Снова кивок.

— Прекрасно! Видишь, да ты в этом профи!

Коннор качает головой и закатывает глаза, но я не обращаю на него внимания. У всех нас есть свои методы допроса противника. Возможно, мой подход немного неортодоксален, но мне крайне неприятно пугать женщин – просто из принципа, хотя я знал нескольких женщин, которые были гораздо более жестокими, чем любой мужчина, и несправедливо дискриминировать людей по половому признаку. Но давайте начистоту: нельзя быть жестоким по отношению к девочкам. Поэтому я задаю несколько простых вопросов, оказываю поддержку и подбадриваю их, чтобы, надеюсь, они не слишком сильно травмировались и у них не осталось слишком много психологических и эмоциональных шрамов, с которыми потом придется разбираться их психотерапевтам и романтическим партнерам.

Хотя с этой особой не стоит церемониться. Подозреваю, что я мог бы обвешать ее взрывчаткой с датчиком мгновенного действия, а она бы плюнула мне в глаз.

— Вопрос третий, и он очень важный, поэтому хорошенько подумай, прежде чем отвечать. — Я отбрасываю дружелюбную улыбку, понижаю голос и смотрю ей прямо в глаза. — Куда, черт возьми, он направляется?

Кэтрин издает звук, похожий на рычание зверя. Я даю ей немного прийти в себя, продолжая смотреть на нее, а затем жестом показываю Коннору, чтобы он вынул у нее изо рта кляп.

Как только ткань освобождает ее рот, она делает глубокий вдох и произносит длинную и страстную речь о том, что нам лучше убить ее, иначе она