Супружеская бизность - Любовь Перуница

— Андрей, я закончила первые эскизы по конкурсному проекту «Северный ветер». Хочу показать.

— Давай.

Она подходит, ставит планшет на стол передо мной и наклоняется, чтобы прокручивать изображения. Легкий шлейф её духов — сладких, утонченных, дорогих бьет в нос. Я даже с точностью могу сказать, где именно она ими брызгала, настолько она близко ко мне.

Этот аромат кружит немного голову ностальгией по временам, когда все было проще, детей не было, а с женой было взаимопонимание и кураж.

— Смотрите. Мы берем за основу массив ясеня, но делаем фрезеровку под старинное дерево. А здесь, по фасадам, вставки из матового коричневого стекла с подсветкой. Это создает эффект…

Она говорит, а я смотрю на эскизы. Они блестящие. По-настоящему хороши. Чувствуется, как она с душой делала каждую деталь, как вкладывала в проект весь свой огонь. Этого очень не хватало в моем цеху уже который месяц. Она ловит новые тренды, смело комбинирует материалы. Это именно то, что может помочь выиграть тендер.

— … и это будет не просто кухня. Это арт-объект. Думаю, комиссия на конкурсе будет в восторге. Разумеется, если мы сможем все грамотно преподнести, и не будет никаких проволочек с выставочным образцом.

Я поднимаю на неё взгляд. Она смотрит на меня в упор, и в её глазах азарт, ожидание, вызов, страсть. У меня создается впечатление, что я сейчас смотрю порно с её непосредственным участием на этой самой кухне. И я в главной роли.

Да как она это делает?

Самое обидное, что ее невербальный месседж очень хорошо работает и находит отклик не только в теле, но и голове. В штанах заметно становится теснее, а в голове сменяются одна за другой неприличные картинки.

В горле пересохло.

— Вика, это… отлично. Серьёзно. Очень сильная работа.

Её лицо озаряет улыбка — широкая, победная, такую улыбку всегда приятно видеть на лицах своих сотрудников. И своём собственном.

— Спасибо! Я так рада, что вам нравится.

Она выпрямляется, и её рука нечаянно касается моего плеча. Легко, будто случайно. Я замираю. Напрягаюсь.

— Вы сегодня выглядите очень уставшим, — говорит она тише, и её голос теряет деловые нотки. — Напряжение просто витает в воздухе. Позвольте немного вольности?

Я вздыхаю, потираю переносицу. Шрам на коленке, который показывала мать в парке, будто ноет.

— Семейные дела. Ничего особенного…

Но не успеваю закончить эту короткую фразу, как она обходит меня сзади и кладет руки мне на трапецию.

— Не верю. Плечи каменные. Это от затяжного стресса. У вас отсюда и головные боли. — Начинает мягко продавливать мои плечи. Нежно, но уверенно. Она почти профессионально разминает мышцы. Перехватываю её пальцы своими.

— Виктория, не надо.

— Расслабьтесь, Андрей. Это просто помощь коллеги, — её голос звучит прямо над моим ухом, настойчиво и мягко. — Вы же помогли мне взяв на работу. Позвольте и мне.

Её руки сильные, знающие, где искать зажимы. И черт возьми, это помогает. Напряжение, сжавшее череп, понемногу отступает. Это приятно.

Это просто. Никаких упреков, сложных эмоций, детских слез. Просто решение проблемы: есть напряжение — убрать массажем. Есть задача — сделать блестящий проект.

Внутри что-то протестует. Кричит, что это скользкая дорожка. Что она переходит границы. Что я должен встать, вежливо отстраниться, сказать «спасибо, достаточно».

Но тело, уставшее до костей, тело, которое только что было полем битвы в парке, не слушается. Оно хочет этой простоты. Хочет этой лёгкости и наслаждения, мягких прикосновений. Хочет, чтобы кто-то сильный и уверенный на время взял управление на себя, позволив просто закрыть глаза.

Виктория чувствует мою капитуляцию. Её пальцы скользят к основанию шеи, движение становится чуть медленнее, чуть интимнее.

— Вам нужно отдыхать хотя бы иногда, — шепчет она. — Позволять себе быть не только боссом, но и просто мужчиной.

И в этот момент махнуть на всё рукой, отпустить ситуацию, кажется таким простым решением. Самый прямой путь.

Перестать бороться с ветряными мельницами дома, где каждый твой шаг — заранее ошибка. И погрузиться в этот понятный, красивый, взрослый мир, где всё получается. Где ты — король. Где тебя ценят, слушают, восхищаются. Где касания не требуют ничего взамен, кроме молчаливого согласия.

Я открываю глаза. Встречаю в темном стекле окна своё отражение — усталое, с тенью слабости, которую она сейчас так ловко нашла и использует.

И медленно, с усилием, отводя её руки, поднимаюсь с кресла.

— Спасибо, Вика. Действительно стало легче. Впредь попрошу больше так не делать. Эскизы — супер. Доработай расчёт по смете. К завтрашнему утру.

Я говорю это ровным, начальственным тоном. Возвращаю дистанцию. Её улыбка на миг меркнет, но тут же возвращается — профессиональная, покорная.

— Конечно, Андрей. Будет сделано.

Она берёт планшет и выходит. Я остаюсь один. Шея действительно болит меньше. Но внутри теперь гложет стыд от секундной слабости и горькое понимание: простое решение почти всегда оказывается ловушкой. А правильный путь — тот, что ведёт через парк с бронзовым оленем, через слёзы дочери и упрёки жены, — кажется сейчас непроходимым.

Глава 20

Ловушка сознания

Как человек решает свои проблемы? Как борется за место под солнцем?

Относительно себя могу сказать: самое логичное — это собрать волю в кулак, подумать, принять решение, поставить цель, разбить на маленькие задачи и вуаля. Но если бы все было именно так просто, легко и непринужденно, проблем бы не было ни у кого, разве что у ленивых.

И в этот момент люди, стремящиеся всем сердцем решить свои проблемы, сталкиваются с внешними факторами и заявляют: «Беда не приходит одна». Раньше я бы посмеялась, но сейчас…

Момент, когда обрушивается всё разом, в одно мгновение, может случиться у каждого. Случился и у меня. Корона падает. Созданный образ успешной на всех фронтах женщины не стирается в пыль. Нет. Он становится местами уродливым, ты его не принимаешь. Сама на себя смотреть не можешь.

И на этом фоне сложных внутренних чувств, разлада с мужем, жести с опекой всегда случаются не просто маленькие «бытовые» неприятности. Наверняка, тебя за поворотом поджидает еще один маленький, но такой болючий пиздец.

Беда не приходит одна, верно?

Стандартное утро, кухня — все еще поле битвы. Но сегодня оно приправлено моей злостью на Андрея. Я злюсь при детях, не сдерживаю себя, потому что устала!

— Да какого черта, Андрей⁈ Какая, нахрен, командировка? Вот сейчас это прямо принципиально? — Кричу, размахивая руками, уже не стесняюсь в выражениях при детях, потому что морально истощена. — Ехать в столицу, чтобы посмотреть выставку поставщиков древесины? У тебя