Супружеская бизность - Любовь Перуница

Нет. Я не пойду к Марку. Нельзя. Это ловушка. Я должна держаться здесь. За свой салон. За детей. Всё остальное — предательство. Слабость.

Но когда я выхожу с инструментами к клиентке, на задворках сознания в мессенджер приходит сообщение. И в воображении я уже набираю сообщение с просьбой о встрече. Просто чтобы услышать голос, который говорит, что я достойна большего.

Глава 21

Больше не верит

За ужином — затишье перед бурей. Вилки звонко стучат о тарелки. Алиса ковыряется в картошке. Полина, уткнувшись в телефон под столом, делает вид, что её здесь нет. Артём что-то строит из горошин. Элина сидит напротив меня, и от неё волнами исходит бешенство. Вижу, как она старается не смотреть на меня, пока нарезает котлету для Егора с такой силой и остервенением, словно потрошит курицу. Ну, или меня. Уж не знаю, что у неё сейчас на уме, но явно ничего доброго в мой адрес.

Я понимаю, почему она злится. Из-за командировки. По мнению жены, я убегаю. Элина прямо так не сказала, но я всё читаю по сжатым в линию губам, взгляду с укором, крепко сжатых кулаках. Я пробовал говорить с ней утром, но вместо компромисса и логичного решения получил истерику. Теперь вот терплю бойкот.

Но ведь работать надо. Командировка — это тоже важная часть работы. Там нужен именно я, потому что договоры заключаются лично, а не с помощником. Почему она этого не понимает?

— Пап, а динозавры ведь вымерли из-за метеорита или потому что у них Wi-Fi не было? — внезапно прерывает молчание Артём, подняв на меня глаза.

Я моргаю. Мой мозг, загруженный завтрашними планами, списком контактов московских партнёров и сметой проекта, с трудом переключается.

— Что?

— Без интернета же скучно. Могли и с тоски умереть, — серьёзно рассуждает сын, выдавая глупую шутку, от которой я не могу удержаться от короткого смешка. Это как глоток свежего воздуха среди дыма. Элина зло смотрит на нас обоих — в её взгляде смесь раздражения и усталости.

Потом Артём, отставляя вилку, смотрит попеременно то на меня, то на Элину и задаёт вопрос, от которого моё сердце ёкает.

— Вы до свадьбы тоже всегда в молчанку играли за ужином? Или это какая-то семейная традиция миллениалов?

— Тупица, разве не видно, что они стоят на грани развода? — ядовито вставляет Полина, не отрываясь от телефона.

— Полина!

Да ну пиздец! Наши дети лучше разбираются в наших отношениях, чем мы сами.

Зато Элина теперь на меня смотрит волком в упор. Обстановка накаляется. Даже Полина отвлекается от своего смартфона. Артём застыл с вилкой на полпути ко рту.

Алиса, с влажными от слез глазами, растерянно переводит взгляд с меня на Элину.

— Это правда?

Нужно срочно что-то сказать. Сгладить ситуацию. Объяснить.

— Нет, солнышко, мы не собираемся разводиться. — Предупреждающе смотрю на старшую дочь. — Полина была неправа. Раньше мы говорили гораздо больше, смеялись вместе. Просто сейчас все заняты делами, перегружены работой. Завтра я уезжаю, а мама очень устала.

— Угу, — пренебрежительно бурчит Полина себе под нос, вновь углубляясь в телефон. В этом «угу» заключен целый трактат о нашем лицемерии.

И я осознаю, что настало время важнейшего разговора. Прямо сейчас или никогда.

— Кстати, Элина, насчёт моей командировки… — начинаю я аккуратно, положив нож и вилку. — Договорился с мамой, она поживёт у нас. Пока меня не будет.

Эффект мгновенный, как взрыв бомбы. Элина демонстративно швыряет столовые приборы и прикрывает лицо руками. Я вижу, как она изо всех сил старается сделать глубокий вдох, чтобы не сорваться.

— Зачем ты это сделал? Почему не обсудил заранее?

— Она хочет помочь, Эля. И она действительно жалеет о случившемся. Мы не вправе лишать её возможности общаться с внуками.

— Ты не вправе, — поправляет она, используя холодный тон. — Я как раз очень даже.

— Это неправильно, — твёрдо возражаю я. — Она их бабушка. Ей важно видеть своих внуков. С Катей теперь будет совсем другое поведение, мы это обсудили.

Элина резко отодвигает тарелку. Похоже, аппетит пропал окончательно. Она продолжает неподвижно сидеть, глядя на меня, и в её глазах читается глубочайшее разочарование, от чего мне хочется исчезнуть куда-нибудь подальше.

— Ты опять всё решил сам. Ни о чём не спросил. Поставил перед фактом. Может, мне твоя помощь вовсе не нужна?

— Я ищу выход! — срываюсь я, но тут же снижаю громкость голоса, заметив испуганный взгляд Алисы. — Нам не остаётся другого выхода. Ты сама часто говоришь, как тебе трудно справляться одной. Вот я нашёл способ. Моя мать — тоже наша семья.

— Семья, которая разрушает нашу собственную! — шипит она тихонько, стараясь не привлекать внимания детей.

— Больше не будет, — уверяю я её. — Клянусь.

Наступила пауза. Сидим друг напротив друга, словно два чужих человека, сверлящих друг друга взглядом!

Что, чёрт возьми, происходит⁈ Нашёл решение — ей не нравится! Работаю — ей не нравится! Чёрт побери, что же мне тогда вообще делать, чтобы стать приемлемым в этом проклятом доме⁈

Злость вытеснила разум. Однако разговор не закончен.

— Дети, вы поели? — интересуюсь скорее формально. — Полина, присмотришь за Егоркой минут пятнадцать? Мне и маме нужно обсудить кое-что вдвоём.

— Лаааадно. — Ленно протягивает старшая дочь, беря малыша на руки. Пойдемте, мелочь мульты включу вм, чтобы не слышать лишнего.

Дети неторопливо, озираясь выходят из кухни, оставив грязную посуду. Меня охватывает усталость, нет сил ругать их за беспорядок.

Мы остаёмся одни. Я мою посуду, она протирает стол. Все движения резки, нервозны.

— Эля, — обращаюсь я, когда прекращается шум воды. — Насчёт психолога. Пришлось отложить встречу из-за предстоящей поездки. Но клянусь тебе, мы обязательно пойдём вместе. И никаких переносов больше не будет. Психолог станет нашим главным приоритетом.

Она останавливается, продолжая стоять ко мне спиной, судорожно сжимая мокрую тряпку.

— Приоритет, — горько повторяет она, поворачиваясь медленно лицом ко мне, которое выражает тотальное отчаяние. — Андрей…

— Да?

Она приближается вплотную, настолько близко, что я ощущаю аромат её шампуня и едва ощутимую дрожь рук.

— Я смогу поверить твоим словам лишь тогда, когда твои обещания начнут исполняться. А сейчас, пока что, доверия нет. Твои слова пусты.

Это словно удар пощёчиной. Только больнее. После настоящей пощёчины хотя бы не так больно сердцу.

Элина отворачивается и отходит к окну.

— У меня ужасное предчувствие, — шепчет она, не смотря на меня. — По поводу твоей поездки. Прошу тебя, не уезжай.

Её голос слегка дрожит. Чувствуется, насколько сильно она волнуется. Поклясться готов, что увижу следы слёз на любимом лице. Элина сейчас