Супружеская бизность - Любовь Перуница

Подхожу сзади, обнимаю и прижимаю её ладони к своим рукам. Они ледяные.

— Ничего страшного не произойдёт. Вернусь через три дня. Всё восстановим. И поход к психологу, и всё остальное. Обещаю.

Глава 22

Границы, которых нет

Раннее утро. Тишина после бури. Андрей уехал на рассвете, даже не разбудив меня. Просто пустое место на его половине кровати и тишина во всем доме. Хорошо хоть, что поцеловал на прощание в щеку. Мне даже не хватило сил на обиду, от этого я тоже устала.

Собрала детей, упаковала, как посылку, чтобы передать няне из рук в руки. Артем, Полина, Алиса — все с рюкзаками и вопросами в глазах. Не могу на них ответить, но разговор с детьми серьёзный назревает, иначе они сами напридумывают то, чего нет. А ведь их ещё к психологу вести…

Моя верная Катя, забрала их на своей машине. Я видела, как она бросила на меня тревожный взгляд в дверном проеме, но я просто кивнула: «Справлюсь».

Теперь нужно дождаться достопочтимую свекровь. Стою в прихожей, держа на руке куртку Егора, и пытаюсь собраться с мыслями. Аккумулировать последние остатки дипломатии и твердости. Я должна встретить её. Вежливо, но недвусмысленно сказать, что помощь не нужна. Что мы справимся сами. Что её визиты сейчас неуместны. Надо только подобрать правильные слова. Не оскорбить. Но отстоять свою территорию. Свою семью. Боже, как же это сложно, когда ты без ресурса.

Как назло, мать Андрея опаздывает. Я уже почти готова выезжать с Егором в студию, уже беру ключи, чтобы выйти из дома и планирую встретить её у ворот, как за приоткрытой дверью раздаются быстрые, уверенные шаги по отмостке. Сердце ёкает.

Дверь открывается без звонка. И вот она, в своём клетчатом пальто, с сумкой, полной, как я подозреваю, «полезных» вещей и продуктов «как надо».

— Элечка! Здравствуй! Ох, и намучилась я в дороге, к вам не доберешься! Где мои внучата? — Она заглядывает за меня в пустую прихожую, и её лицо меняется. Но внимание переключается на младшего, и маска добродушия снова на ней. Берет на руки прямо не раздеваясь.

— Клара Павловна, доброе утро. Дети уже уехали с няней. Всё по расписанию. — Говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но твердо.

— Как уехали? А я тогда зачем приехала? Я хотела с ними позавтракать, проводить!

— Они уже позавтракали. Им нужно в школу и сад. Мы всё обсудили с Андреем, — я делаю шаг, блокируя ей проход дальше в дом. — И, знаете, я хотела с вами поговорить. Ваша помощь, конечно, очень ценна, но сейчас нам нужно справляться самим. Как семье. Чтобы наладить контакт с детьми, с опекой. Ваше присутствие, как бы помягче выразиться, оно немного сбивает настрой.

Она замирает. Её глаза, такие же, как у Андрея, но жестче, сужаются. Егор, чувствуя неладное начинает ерзать и тянуть ко мне руки.

— Что это значит, «сбивает настрой»? Я что, мешаю?

— Не в том смысле, что мешаете, — я чувствую, как моя твердость начинает таять под её взглядом. — Просто сейчас очень хрупкий момент. Дети должны видеть, что мы с Андреем — команда. Что мы сами всё решаем. Ваше вмешательство, даже из лучших побуждений сейчас создает лишнее напряжение.

— Лишнее напряжение? — она повышает голос на полтона. Это уже не вежливость. Скандала не избежать. — Я создаю напряжение? Я, которая ночей не спала, пока вы тут по своим студиям разъезжали? Я, которая всегда готова примчаться и помочь? Это ты, Элина, создаешь напряжение в семье своими амбициями! Дом запущен, дети как сорняки, а ты — о ноготках и деньгах думаешь!

Я чувствую, как горячая волна поднимается от шеи к лицу. Границы, которые я пыталась выстроить, рушатся под натиском злости, наглости, агрессии.

— Это мой дом, мои дети, моя жизнь! — вырывается у меня, и голос срывается. — И я решаю, как нам жить! Не вы!

— Твой дом? — она делает шаг вперед, и мне приходится отступить. Она входит в прихожую, и её присутствие заполняет всё пространство. — Твой дом, который я не раз помогала спасать от бардака? Твои дети, которых я нянчила, пока ты строила свою «жизнь и карьеру»? Да я жизнь прожила, деточка! Здесь нет ничего «твоего»!

Фраза-каток, сметающая любое моё право на собственный опыт, на ошибки, на свой путь размазывает меня окончательно! Хватит!

Если эта женщина не хочет по-хорошему, будет по плохому!

— Прошу вас уйти! Видеть детей будете только в моем присутствии или в присутствии Андрея. Я пыталась говорить с вами нормально! — Кричу я, уже не сдерживаясь. Егор на руках свекрови вздрагивает и начинает хныкать. Забираю сына.

— Да если бы не я, то так Полинка и осталась гнить в СИЗО! И вас бы это ничему не научило! Кто, по твоему, сказал ей, куда звонить⁈ А⁈ Да если бы я не подсказала Полине позвонить в опеку, чтобы вас встряхнуть, вы бы так и не взялись за ум! Все в свой бизнес играетесь, а на детей вам плевать! И горе-мамаша так бы и не спохватилась, что детей надо воспитывать и учить! Я знаю, как лучше! И тебя научу, как с семьей нужно обходиться!

Мир пошатнулся, мне дурно. Вот вроде не чужой человек, а организовал такую подставу. Она совсем не понимает, что будет?

— Что? — мой голос — просто шелест. — Что вы сказали?

Она на секунду замолкает, понимая, что сорвалось. Но отступать не в её правилах. Женщина выпрямляется, уверенная в своей правоте.

— Я сказала, что надо было вас встряхнуть! Ребенок тонул, а вы его не замечали! Кто-то же должен был о нёй подумать!

— Вы подсказали ей? Позвонить в опеку? — Я медленно произношу каждое слово, чувствуя, как внутри всё превращается в лёд. — Это вы всё это устроили?

— Не «устроила»! Направила! Чтобы вы опомнились!

Всё встаёт на свои места. Паника Полины. Её звонок. Внезапный интерес опеки. Это не спонтанный бунт подростка. Самая настоящая диверсия, спланированная её бабушкой.

— Ваше «лучше» привело нас в опеку! Из-за ваших советов, вашего давления моя семья под угрозой! Всех детей могут забрать, потому что вы сунули нос не в свое дело.

— Из-за меня? — её лицо искажается обидой и гневом. — Ах, из-за меня! Может, тогда скажешь, что это я Полинке велела воровать и хамить охране? Это я вам нервы трепала, чтобы вы на детей внимания не обращали?