Ты меня предала - Екатерина Котлярова

— Боже мой, я всё это не смогу съесть.

— Ешь, сколько сможешь, девочка, — велит мне.

Удивительно, но я съедаю весь салат. И как только пустеет моя тарелка, Лёша накрывает мою руку ладонью.

— Пора возвращаться.

Я кидаю взгляд на часы и вижу, что осталось пятнадцать минут до конца обеда. И осознаю, что не хочу уходить. Не хочу от него уходить. Но я киваю. Поднимаюсь следом за ним, и мы покидаем ресторан. Машина останавливается у больницы через десять минут.

Я сжимаю колени ладонями, смотрю в сторону. Чувствую себя до ужаса неловко. Но Лёша, как всегда, действует напористо. Подаётся вперёд и целует.

— Вечером заеду за тобой.

— Лёша, мне нужно будет домой.

— Отвезу тебя домой, — проводит языком по моей нижней губе. — Ты в шесть заканчиваешь?

— В половину седьмого.

— Иди, Вера. Пока я не передумал.

Я выпрыгиваю из машины и скрываюсь в больнице, ни разу не обернувшись.

Глава 11

Ника

Две недели спустя

31 декабря

— Уля, принеси мне, пожалуйста, малосольные огурцы с балкона, — кричу с кухни.

— Сейчас, мамуль, — слышу приглушённый голос дочери.

Кидаю взгляд на экран телевизора, где Надя поливает Женю из чайника. Случайно провожу ножом по пальцу, оставляя глубокий порез. Тут же откладываю нож и спешу к раковине, чтобы подставить палец под холодную струю воды. Обрабатываю рану и заклеиваю пластырем.

Поворачиваю голову и вижу Улю, которая, оставив банку с огурцами на столе, торопливо уходит.

— Уля? — окликаю дочь.

Она замирает в проёме, но на меня не оборачивается. Слышу, под причитания Жени, как Уля шмыгает носом. Откидываю полотенце на стол и подхожу к своему ребёнку.

— Милая, посмотри на меня, — кладу руку на округлое плечо и пытаюсь развернуть Улю к себе. — Что у тебя случилось?

Шмыгает носом, начинает дрожать. Я обхожу дочь и прижимаюсь губами к её лбу.

— Не хочешь поделиться? — спрашиваю шёпотом на ухо.

— Просто... Новый год сегодня, а меня никто не поздравил, — горько всхлипывает. — Я так и не смогла ни с кем подружиться. Я… Я никому не нужна-а-а, — горько-горько всхлипывает дочь, заставляя моё сердце сжаться от боли.

— Ну что за глупости, моя родная? Я же больше жизни тебя люблю, моё сокровище, — обхватываю лицо Ули ладонями и нежными поцелуями покрываю лицо, собирая слёзы. — Маленькая моя, ещё не вечер. Ещё обязательно поздравят. Пойдём на кухню, я тебе какао сделаю, — кладу руку на спину Ули и подталкиваю в сторону кухни. — Или ты хочешь побыть одна? Я могу принести тебе в комнату какао.

— Я помогу тебе с готовкой, — шмыгает носом и вытирает слёзы рукавом домашней кофты.

Я улыбаюсь и целую её в висок. На кухне наливаю молоко в кастрюлю и ставлю кипятиться на огонь. Насыпаю в чашку Ули какао-порошок, добавляю немного сахара и заливаю кипятком.

— Уля, тебя никто не обижает? — спрашиваю тихо.

— Нет, мамочка. Никто меня не обижает. Просто, пока я не смогла найти себе друзей.

— Родная, если ты хочешь, я могу перевести тебя в другую школу.

— Нет. Не нужно. В этой школе меня всё устраивает. Меня не трогают, а я очень сильно боюсь, что в новой школе меня будут обижать, — торопливо говорит Уля.

— Ты же мне расскажешь, если кто-то тебя обидит? — поворачиваюсь к Уле лицом и опираюсь бёдрами о столешницу позади.

— Да, — кивает и отводит взгляд.

Я понимаю, что дочь лжёт. Не скажет. Скроет от меня. Будет переживать всё внутри себя.

— Моя родная девочка, — говорю строго, — ты же знаешь, как сильно я тебя люблю? Знаешь, что я всё сделаю ради твоего счастья?

— Да, мамуль. Я знаю. И ценю это, — серьёзно кивает и смотрит на меня, чуть нахмурившись.

— Не бойся расстроить меня, Ульяна.

— Я не боюсь. Просто иногда такие глупости в голову лезут, — улыбается уголком губ.

— В этой светлой голове не может быть глупостей, — улыбаюсь нежно, подходя к дочери и проводя рукой по голове Ули, заправляя волосы за уши. — Что тебя беспокоит?

— Понимаешь, мамуля… Мне уже шестнадцать, а я… Меня ни разу звали на свидание… Я… Ой, — заливается краской смущения и закрывает ладонями лицо. — Глупости какие говорю. Просто… Что со мной не так? Мне никогда в жизни не говорили, что я нравлюсь.

— Всё с тобой в порядке, — я ласково улыбаюсь. — Не важно, сколько тебе будет, лет, когда случится твой первый поцелуй. Куда важнее, чтобы он случился с тем, кого ты любишь. Чтобы твои чувства были искренними и взаимными. Не нужно спешить, родная. Не нужно торопить события. Вот я…

Я влюбилась только в тридцать шесть. До безумия сильно. До потери сознания. В мужчину, которого я знаю две с половиной недели. Но уже люблю до разрыва аорты. Теряю себя в нём в каждую нашу встречу. Растворяюсь. Забываю собственное имя.

— А ты любила когда-нибудь? — спрашивает тихо Уля.

— Да, милая. И это прекрасное чувство.

— А я люблю тебя, — Ульяша подаётся вперёд и крепко меня обнимает. — Больше всех на свете.

— А я люблю тебя, — шепчу с улыбкой, чувствуя, как глаза становятся влажными. — Ой, молоко!

За спиной шипит молоко на плите. Отстраняюсь от Ули и быстро снимаю кастрюлю с плиты. Я выливаю молоко в чашку и ставлю на стол перед Улей готовое какао.

— Спасибо, мамуля. Давай, я помогу.

— Не нужно. Пей какао. Я справлюсь, — ласково улыбаюсь дочери.

Вымываю плиту. И как только вешаю тряпку на кран, слышу звонок своего мобильного. Моё сердце тут же обрывается, а потом начинает стучать с утроенной силой в горле. Я знаю, кто мне звонит. Кидаю быстрый взгляд на Улю и хватаю телефон. Выхожу в коридор и отвечаю.

— Да, — мой голос, как всегда, срывается и сипит.

— Здравствуй, девочка, — хриплым шёпотом говорит мой любимый мужчина.

— Привет, — я расплываюсь в глупейшей, счастливой улыбке.

— Мы сегодня едем на приём. К девяти будь готова, — как всегда, Лёша не церемонится. — Платье и обувь привезу.

— Я не смогу, Лёш, — говорю тихо в трубку.

— Почему, Вера? Я не видел тебя неделю, — рычит мужчина.

— Новый год я проведу с дочерью.

Молчит. Слышу, как тяжело дышит в трубку.

— Хорошо, — всё же выдыхает Лёша.

— Как твоя командировка? — задаю вопрос и прикусываю губу.

— Нормально. Я… — замолкает, выдыхает в трубку.

Знаю, что он сейчас ерошит волосы на затылке.

— Я соскучилась, — признаюсь честно любимому мужчине.

— Девочка, — рычит. — Что мне мешает приехать к тебе сейчас и трахнуть?

— Лёша! — шепчу смущённо и возмущённо. — Ну что ты такое говоришь?

— Я последний раз трахал