Пышка. Скандал для миллиардера - Айрин Лакс

От этих слов по моему телу пробегает горячая волна. Я вздрагиваю в его объятиях, а он прижимает меня ещё сильнее, одной рукой держит за затылок, другой — за талию, словно боится, что я исчезну. Его тело — горячее, мощное. Я чувствую, как он возбуждён — твёрдый, тяжёлый, прижатый ко мне через ткань. Это сводит меня с ума. Я стону ему в губы, тихо, но не могу остановиться. Его поцелуй становится глубже, медленнее, почти мучительно нежным.

Он покусывает мою нижнюю губу, потом снова врывается языком, и я полностью растворяюсь в нём. Вкус его языка, запах кожи. Сила его рук. Я чувствую себя маленькой, мягкой и совершенно беззащитной в этих объятиях… и мне это безумно нравится.

Вдруг он отстраняется.

Резко. Тяжело дыша. Его глаза тёмные, почти чёрные, зрачки расширены. Губы влажные от нашего поцелуя. Он смотрит на меня так, будто хочет проглотить целиком прямо сейчас.

Я стою, пошатываясь. Губы горят, щёки пылают, внизу живота сладко ноет. Я не знаю, что сказать. Что сделать. Руки дрожат. Хочется снова притянуть его к себе, хочется убежать, хочется плакать и смеяться одновременно.

— Дай мне пять минут, — говорит он хрипло, проводя большим пальцем по моей нижней губе. — Подумать.

Я киваю, не в силах выговорить ни слова. Он отходит к столу, но не садится. Стоит, опираясь на него руками, и смотрит в окно. Я вижу, как напряжена его спина. Как он пытается взять себя в руки. А я стою посреди его огромного кабинета, вся дрожа, и внутри меня — буря.

— Ты мне не веришь? — тихо спрашиваю я.

Он поворачивается. Взгляд смягчается, хотя и остаётся тяжёлым.

— Верю, — отвечает он. — Но нужно подумать, как это лучше сделать. Чтобы не подставить тебя и вывести Мамедова на чистую воду. Раз и навсегда.

Он верит мне и хочет защитить. Эта мысль тёплой волной разливается по груди.

Мы говорим ещё несколько минут. Он спрашивает подробности: что именно говорил Мамедов, что обещал, как мы встретились. Я рассказываю всё, как было, стараясь не пропустить ни одной детали. Он слушает внимательно, иногда кивает, иногда хмурится. А я смотрю на него и думаю, какой он красивый, когда вот так сосредоточен.

Сильный. Опасный. Сексуальный.

Власть ему к лицу…

Когда мы заканчиваем, Хасанов подходит ко мне снова. Берёт меня за подбородок, поднимает лицо и целует — теперь мягче, почти нежно. Коротко, но так глубоко, что у меня снова кружится голова.

— Иди, — говорит он тихо. — Позвони ему и скажи, что согласна. Как станут известны детали, я со своими людьми возьмусь за это. Не волнуйся, я буду рядом. Невидимым. Но рядом. И ещё одно, я разберусь с вопросом оформления опеки. Ни тебе, ни твоему братишке ничего не угрожает.

Я выхожу из его кабинета на ватных ногах. Охранники провожают меня до лифта, но я почти не замечаю их. В голове — только его голос, поцелуй и обещание, что всё наладится.

* * *

Позднее, успокоившись, я набираю номер Мамедова.

Тесно переплетаю пальцы, чтобы не нервничать напрасно.

Гудки. Один. Второй.

Вдруг не ответит?

Сердце колотится так, что мне кажется, его слышно даже по телефону.

И вот… щелчок.

— Олеся? — отвечает он, и в голосе слышится довольная ухмылка. — Как дела? Вы подумали над моим предложением?

— Да. Я… согласна, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал не слишком уверенно. — Я сделаю, как вы сказали. Но я не знаю, что мне говорить и как…

— Об этом не беспокойтесь, вам дадут заранее список вопросов и ответов на них. Интервьюер будет на нашей стороне, я обо всём договорюсь. От вас требуется только одно — быть самой собой.

— Хорошо, я попытаюсь. А ещё… мне нужны гарантии, что…

— Понимаю, — почти мурлычет он. — Всё будет сделано в лучшем виде. Я обсужу с юристом и подготовлю договор. Пока просто отдыхай и ни о чём не думай.

* * *

Я заканчиваю разговор и долго стою, прижимая телефон к груди. Я чувствую себя самой маленькой и невероятно смелой одновременно.

План был готов.

Я позвонила Мамедову и согласилась.

А дальше… остаётся уповать только на Хасанова.

Безумие?

Да. Полное безумие. Я, простая деревенская девушка, которая никогда в жизни не играла в такие опасные игры, теперь стою посреди чужого города и ввязываюсь в войну двух сильных мужчин.

Один хочет меня использовать.

Второй целует так, что я забываю, как дышать.

Не могу назвать Хасанова хорошим парнем, совсем нет, у него есть свои тёмные стороны, но если выбирать среди них двоих, то… я верю ему. Верю всем своим большим, глупым, наивным сердцем.

Глава 21

Олеся

Спустя время

Я сижу в большом мягком кресле под ослепительно яркими софитами, и сердце готово выпрыгнуть из груди.

Прошла неделя, когда всё крутилось как в вихре. Мамедов сам всё организовал. Он позвонил Есении Колчак — той самой известной интервьюерше, которая обожает скандалы, и договорился об эксклюзиве. Он лично привёз меня в студию, улыбался, пожимал мне руку и повторял:

— Ты всё делаешь правильно, милая. Сегодня мы его уничтожим.

Он до сих пор не подозревает, что я рассказала Хасанову абсолютно всё.

Колчак сидит напротив меня — ухоженная светская львица с хищным блеском в глазах. Мамедов, наверное, хорошо заплатил за заказное интервью. Она смотрит на меня почти с жалостью, но я вижу в её взгляде азарт. Для неё это просто очередной громкий материал.

Хасанов сказал, что у Колчак есть претензии лично к нему, к его семье. В своё время семья Хасановых перехватила у состоятельной семьи Колчак выгодный проект на строительство дороги... Так что она будет рада уничтожить репутацию Хасанова и вопросы подготовила самые провокационные, а команда Мамедова постаралась над тем, чтобы и ответы соответствовали. Мы уже несколько раз прогнали интервью на репетициях.

Теперь всё по-настоящему в прямой трансляции на подписчиков Колчак. Тема горящая, поэтому зрителей онлайн немало и становится всё больше с каждой минутой.

— Готова? — спрашивает она мягко, но в голосе уже слышится предвкушение грязных подробностей.

Я киваю. Руки лежат на коленях, пальцы крепко сплетены. Я ужасно нервничаю. Платье на мне самое простое — светлое, чуть ниже колен, без всяких украшений. Минимум макияжа, как и просил Мамедов. Я выгляжу именно так, как он хотел: обычной деревенской девушкой, которая запуталась в больших играх богатых мужчин.

Искренней. Наивной. Беззащитной.

Мамедов уже «прогрел» аудиторию. Последние десять минут Есения