15 жизней Этейн - Ираида Мельникова

ночи любви, и не сразу поняла, что Сяо-Фюсон молчит. Подняв на него глаза, она заметила, наконец, что тот застыл в неестественной позе. Радостная улыбка осветила её лицо, когда в дальнем углу покоев она увидела его. Словно девчонка вспорхнула с трона и, преодолев комнату, бросилась в объятия Нейла. — Ангел! Мой Ангел, ты прилетел ко мне! Он улыбался так счастливо, будто встретился с любимой, а не подопечной ему душой. — Душа моя, Этейн! Все мысли и думы о тебе. Все вижу, все знаю, прилетаю к тебе, когда спишь. Только во сне ты никого не отправляешь на казнь. У Цзетянь нахмурилась, разжала объятия и отодвинулась от Ангела. Ей больше не хотелось его обнимать. — Нейл. Почему ты не прекратишь меня тиранить? Все укоряешь, пытаешься сделать меня виновной во всех грехах. Но разве это я виновата, что меня окружают злые люди и не дают спокойно жить? Разве я начала эту войну? Он все равно улыбался. Даже когда упрекал ее. — Душа моя. Я придумал кое-что. Хочу показать тебе некоторые твои будущие реинкарнации. Тебе интересно? Ты не против? Казалось, она испугалась. Так необычно звучало его предложение! И как же страшно узнать, в чьём следующем теле её душе придётся прожить очередную жизнь! — Ты знаешь, чьи жизни я проживу в будущем? — Конечно! — Ой! И кто я там? Я очень страшная? Он расхохотался. — Так вот, оказывается, что тебя больше всего пугает и заботит? Красивая ты будешь, или нет? Какая же ты всё-таки глупышка! — Ну конечно! Я же не хочу быть деревом, камнем или облезлой кошкой! Надеюсь, что я буду человеком? — Да, не переживай! Ну как? Готова? Полетели? Она только секунду помедлила, прежде чем утвердительно кивнуть головой. — А они нас увидят? — Нет. Мы только посмотрим со стороны и исчезнем. Нас никто не увидит и не услышит. Не бойся, я с тобой.***Путешествие первое. Москва. 2000 год. Нейл крепко сжал в ладони руку Этейн, дрожащую, холодную, безвольную, и почувствовал, как она дрожит. Волнение девушки было совершенно оправданным. Для неё все было удивительным и непостижимым. Она смотрела во все глаза, но не могла понять, что это такое вокруг, как называется, для чего нужно и кому. Это было похоже на огромный город, каких она ещё никогда не видела. И люди вокруг были одеты в странные одежды, ей незнакомые. Оглядела себя с головы до ног в огромной, гладкой и прозрачной стене, которую Нейл назвал «стеклом», и увидела, что на ней тоже надета странная одежда: короткие штанишки из тёмно-синей материи, лёгкая туника в виде сорочки на бретельках, еле закрывающая животик, а на ногах белая странная обувка с верёвочками, продетыми в дырочки. И Нейл был одет почти так же, как и Этейн — в короткие штанишки и лёгкую белоснежную тунику с пуговичками спереди. Он назвал эту одежду «шортами с футболкой». Сначала Этейн подумала, что в домах живут люди, но Нейл сказал, что все постройки в этом городе ненастоящие. — А тогда для чего они? — Для того, чтобы снимать кино. Хотя... ты же не знаешь, что это такое. Ничего, я тебе потом покажу. Мы с тобой обязательно сходим на тот фильм, где ты играешь главную роль. А сейчас посмотри на будущую себя. Он показал на девушку, что стояла неподалёку. Та была очень красива, но отчего-то раз за разом повторяла одни и те же действия и говорила одни и те же слова. Все начиналось сначала, когда на свободное пространство выбегала забавная тётка с деревянной чёрной штукой в руке, кричала: «Этейн. Реинкарнация, дубль 41», громко хлопала деревяшкой, а мужик, вальяжно развалившийся в кресле, горланил в железную трубу: «Тишина! Мотор! Начали!» Наблюдать за этими странными людьми было забавно. И интересно. — Что она делает, Нейл? — Она снимается в фильме, играет роль. Ну, как ты, например. В жизни ты милая, прекрасная и ранимая, а на людях притворяешься той, кем не являешься на самом деле — жестокой, беспринципной женщиной с холодным сердцем. Вот и она притворяется. Но только для того, чтобы сыграть роль. Иначе фильм не получится. Ну как? Понравилась тебе ты в будущем? — Очень! Интересно, есть ли у неё семья? — Есть. Ее удочерила и воспитала женщина, у которой погибли дочь и зять прямо в день свадьбы. Посмотри, вон та, что сидит на стульчике рядом с павильоном. Она никогда не пропускает съёмок своей дочери, очень любит свою малышку и гордится её успехами. В душе Этейн стало очень тепло и предательски защипало глаза от непонятно откуда появившихся солёных слезинок. Она готова была разреветься, будто маленькая девочка, от жалости к девушке, её матери, погибшим жениху и невесте, так и не познавшим счастья. Ну и к себе конечно. Как же ей стало жаль себя! Потому, что живёт она в мире, куда не хочется возвращаться. Потому, что в той жизни ей приходиться играть роль жестокой и страшной Императрицы. Оттого, что каждый раз сердце её щемит и умывается кровью от осознания тех деяний, что она творит с людьми. Оттого, что при виде Ангела-Нейла у нее неистово бьется сердечко. А он будто и не замечает ничего...Он прочёл её мысли, но ничем не смог помочь. Испытывать чувства к подопечным душам строго запрещено. Так что... — Душа моя, Этейн. Пойдём в кино? — Пойдем, хотя я даже не знаю, что это такое.***Они сидели на заднем ряду, рядом, рука об руку. Девушка склонила головку на плечо мужчины, а он обнял ее за плечи. Так и просидели они весь фильм просто так. Даже ни разу не поцеловались, хотя считается, что в кино места на задних рядах предназначены для целующихся и неистово обжимающихся парочек. Этейн услышала, как Нейл прошелестел ей в ушко, нежно касаясь губами жаркой щёчки:- Душа моя, никогда не забывай этот миг. Помни себя настоящей. Она потянулась было к его губам, желая получить поцелуй Ангела, нежный, сладостный и пылкий. Но тот отвернулся. Ангелам целоваться запрещено.***Не скрывая досады, Этейн воскликнула:- Какой же ты всё-таки, Нейл! Ошарашенный, с огромными от страха глазами, Сяо-Фюсон затрясся, бросился Императрице в ноги:- Госпожа! Не понимаю, из-за чего Вы осерчали. Простите, если я Вас невольно огорчил. Приказывайте! Я выполню все, чего бы Вы ни пожелали. Вместо заднего ряда в кинотеатре она снова очутилась на троне в Древнем Китае. «Каков же ты шутник, обожаемый мной Ангел-Нейл!»

ч.2 Китай гл. 15

Китай. 673 год нашей эры

Нетерпеливым жестом Императрица прервала словесный