Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона - Диана Фурсова

Он подошёл к столу. Мивель не отступил, но придвинулся ближе к Яссене. Рейвард это заметил. Яссена тоже. И, кажется, им обоим стало одинаково неприятно по разным причинам.

Король взял книгу доступа и сегодняшний лист. Сравнивал недолго, но внимательно. Его лицо ничего не выражало, однако воздух рядом с ним начал теплеть тем самым сухим драконьим жаром, от которого даже пламя в очаге становилось тише.

— Подписи похожи, — сказал он.

Тивира склонила голову.

— В журнале нет причин сомневаться, Ваше Величество. Запись сделана в положенное время. Книга хранилась в установленном месте.

— Которое вы не могли найти полдня.

— Хранилище велико.

Рейвард посмотрел на неё.

— Вы уже говорили.

Тивира замолчала.

Яссена не вмешивалась. Она помнила условие: не говорить раньше короля, если он не спросит. И ещё помнила, что Каорель будет рад, если она начнёт защищаться слишком горячо. Сейчас каждая лишняя фраза могла сделать её похожей на человека, который боится найденной записи.

А она боялась.

Только боялась не записи.

Она боялась того, что прежняя Яссена могла действительно что-то сделать ночью. Не по злому умыслу. Не обязательно. Может быть, её заставили. Может быть, обманули. Может быть, она пыталась помочь и не понимала, кому открывает окно. Может быть, именно поэтому сорвалась с лестницы, очнулась эта Яссена, а прежняя исчезла туда, где нельзя спросить правду.

Рейвард поднял глаза.

— Госпожа Лиргард.

— Да, Ваше Величество.

— Вы помните эту запись?

— Нет.

— Ночного гостя?

— Нет.

— Мастера шторного двора?

— Я не знаю, как он выглядит.

Тивира тихо произнесла:

— После падения очень удобно не помнить неприятные подробности.

Яссена повернулась к ней.

— Очень неудобно, госпожа Тивира. Приходится заново разбираться даже в том, где лежат чистые полотенца.

Велт странно всхлипнул, будто подавил смешок и испуг одновременно. Гарн сделал вид, что рассматривает дверной косяк.

Рейвард не улыбнулся.

Но сказал:

— Мастера найдут.

— Ваше Величество, — Тивира шагнула вперёд, — до выяснения обстоятельств разумно отстранить госпожу Лиргард от наследника. Хотя бы на ночь. Запись касается окна Его Высочества, а сегодня именно она обнаруживала предметы, связанные с этим же окном.

Мивель резко вскочил.

— Нет!

Слово прозвучало так громко, что даже сам мальчик испугался.

Оно ударилось о стены, о полки, о подвязанные шторы, о низкий столик с игрушками. Очаг вспыхнул золотым языком, и деревянная Искра на столе дрогнула, будто на миг действительно собралась подняться.

Мивель стоял посреди ковра, маленький, бледный, с широко раскрытыми глазами. Но слово уже вылетело. Первое настоящее слово, сказанное не шёпотом, не в сторону Яссены, не как просьба, а как его собственная воля.

Нет.

Не забирайте.

Не решайте без меня.

Не делайте вид, что я здесь не живой.

Яссена не сразу поняла, что в комнате изменилось. Потом увидела: Рейвард смотрит на сына так, словно услышал не детский крик, а первый настоящий драконий удар по камню.

Мивель испугался своей смелости и тут же прижал ладонь к губам.

— Я… я не хотел громко.

Рейвард медленно опустился перед ним на одно колено.

— Хотел.

Мальчик замер.

— И правильно сделал.

Тивира побледнела.

Яссена отвела взгляд, потому что этот момент принадлежал не ей. Он был между отцом и сыном. Между человеком, который слишком долго не слышал, и ребёнком, который наконец сказал достаточно громко.

— Госпожа Лиргард останется в башне, — произнёс Рейвард, не поднимаясь. — Но не одна. Гарн, усилить пост у двери. Эмма остаётся с наследником. Велт принесёт всё, что потребуется для ночного распорядка, и больше не покидает ярус без моего распоряжения.

Велт так резко поклонился, что едва не ударился лбом о край полки.

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Тивира.

Старшая хранительница склонила голову.

— Да, Ваше Величество.

— До выяснения записи вы не входите в покои наследника без моего разрешения.

На мгновение комната стала совсем неподвижной.

Даже огонь, казалось, застыл.

— Ваше Величество, — голос Тивиры не дрогнул, но стал тише, — я служу детской башне много лет.

— Поэтому вы знаете, как важно, чтобы каждый доступ был записан и подтверждён.

Её собственное оружие повернули против неё во второй раз за день.

Яссена увидела это по глазам Тивиры. Старшая хранительница поклонилась, но в этом поклоне не было смирения. Только расчёт. Она отступала не потому, что проиграла. Потому что меняла место удара.

— Как прикажете.

Когда она вышла, Мивель долго смотрел на закрытую дверь.

— Она вернётся?

— Не сейчас, — сказал Рейвард.

— А ночью?

Рейвард помедлил.

— Нет.

Мивель кивнул и вдруг сел обратно на ковёр так быстро, словно ноги устали держать всю его смелость.

Яссена подошла к нему, но не стала обнимать при всех. Только присела рядом и поставила на стол Искру, которая упала на бок.

— Вот видишь, — сказала она тихо. — Сегодня ты сам сказал слово, которое было нужно.

Мивель провёл пальцем по обломанному крылу.

— Я кричал.

— Иногда слово выходит громким, если его долго запирали.

Рейвард услышал. Конечно, услышал.

И ничего не сказал.

Ночь прошла неровно.

Не страшно, но настороженно. В детской башне впервые за долгое время оставили дверь не запертой, а лишь прикрытой. Гарн стоял снаружи, и Мивель трижды спрашивал, не ушёл ли он. Эмма сидела у дальней стены с рукоделием, но игла чаще замирала в её пальцах, чем двигалась. Велт принёс дополнительное полено, два мягких покрывала и маленькую медную лампу с матовым стеклом, а потом долго шептался с Гарном у двери. Яссена не разбирала слов, но видела по лицам: слуги боялись не тени. Они боялись того, что теперь любая помощь наследнику будет считаться выбором стороны.

Мивель уснул не сразу.

Он лежал не в центре огромной кровати, а ближе к краю, откуда видел очаг и низкий столик с Искрой. Яссена сидела неподалёку на стуле. Спина у неё болела от усталости, в висках тяжело стучало, а в голове всё время возвращалась запись в книге доступа.

Третья стража ночи.

Мастер шторного двора.

Окно наследника.

Подпись Яссены Лиргард.

Почти её рука. Почти её имя. Почти её вина.

В какой-то момент Мивель тихо спросил:

— Се-на?

— Я здесь.

— А если утром книга опять скажет плохое?

— Тогда утром мы её снова прочитаем.

— А если отец поверит книге?

Яссена посмотрела на огонь. Пламя горело ровно. Маленькое, живое, будто прислушивалось не меньше неё.

— Тогда мы покажем ему не только книгу. Покажем окно, штору, подписи, тех, кто был рядом, и то, что ты видел.

— А если он всё равно?

Тут нельзя было отвечать быстро.

— Тогда я не знаю, — сказала она честно. — Но я не уйду молча.

Мивель помолчал.

— Хорошо.

И только после этого уснул.

Яссена