В активном поиске раба - Лисавета Челищева

руки, его губы, его язык. Это было сильно. Я и знала, что так и будет. Знала с того самого первого поцелуя в машине, когда моё тело ответило раньше, чем мозг успел закричать «нет».

Мне понравилась каждая минута. Каждая, чёрт возьми, минута.

Но надеюсь, он не думает, что это значит, что я подчинилась. Что я стала его сабой или кем он там меня видит. Он вломился ко мне в дом! Это не начало красивых отношений, это статья Уголовного кодекса.

Честно, я не знаю, что мне чувствовать.

Я всегда думала, что сначала будут отношения. Свидания, цветы, глупые сообщения по утрам. А потом уже постель. Так правильно, так меня учили. Так показывают в фильмах, которые я смотрю по выходным.

Но сегодня всё изменилось. Не то чтобы я жалела — нет, не жалею. Просто хотелось бы, чтобы всё было иначе. Чтобы я сама выбрала момент, сама решила. А не чтобы он ворвался как ураган и перевернул всё вверх дном.

Хотя, с другой стороны, жаловаться грех. Он был... нежен. Когда надо. И требователен, когда надо. Он сказал, что готов отказаться от своего образа жизни ради меня, но я, такая, какая есть, не позволила бы ему. Потому что это было бы неправильно. Он не должен меняться ради меня. Он должен принимать меня такой, какая я есть, а не пытаться переделать. Ни меня, ни себя.

Включаю душ. Пар быстро заполняет кабинку. Стягиваю его футболку — ту самую, в которой он был, когда вошёл в меня. Захожу под струи воды. Мою голову, тело, стараясь не думать. Вода смывает все. Но внутри всё равно остаётся грязное чувство.

Выхожу, заворачиваюсь в полотенце. Он поклонялся моему телу, как будто это было самое важное для него. Целовал каждый сантиметр, шептал что-то, чего я не разбирала. Но разве он не заставляет всех так себя чувствовать? Разве в этом не заключается его искусство — заставлять женщину думать, что она особенная?

Сбрасываю полотенце на пол и смотрю на своё обнажённое тело в зеркало. Пар уже осел, и я вижу себя чётко.

Святые угодники!

Два засоса на внутренней стороне бедра. Один на тазовой косточке. Ещё один — под грудью, там, где он так жадно покусывал между поцелуями.

Как я не заметила, что он это делал? Я была так занята тем, что происходило там, внизу, что не чувствовала ничего остального.

Но тут перед глазами встают картины. Его голова между моих ног. Его язык. Его пальцы. Его губы, которые поднимались выше и выше, оставляя эти метки.

Теперь понятно, откуда у него такая самоуверенность.

Я провожу пальцем по засосу на бедре. Он уже темнеет, превращаясь в синеватое пятно. Завтра будет ещё заметнее.

Мне нужно поспать. Я чувствую себя разбитой и опустошённой. Не только физически — эмоционально.

Натягиваю майку и шорты. Забираюсь в кровать, которая всё ещё пахнет им. Его запах въелся в подушки, в простыни, в меня.

Закрываю глаза и проваливаюсь в сон, где он снова надо мной, а я снова говорю «да».

Глава 41

ВИКА

* * *

Звонок в дверь вырывает меня из объятий Морфея. Тело ломит, мышцы ноют — спасибо вчерашнему бою и ночному марафону с этим психом до этого. Надеюсь, это Яна. Я не видела её с того самого дня нашей ссоры и уже соскучилась. Не то чтобы я собираюсь прощать её и заключать в объятия... хотя, может, обойдусь просто объятиями.

Бреду к двере, потирая заспанные глаза. На часах — около двенадцати. Для выходного самое то.

Распахиваю дверь, и на меня набрасываются чьи-то губы.

Знакомый запах, знакомые руки, знакомый язык врывается в мой рот раньше, чем я успеваю сообразить. Его пальцы впиваются в мои волосы, он толкает меня назад, захлопывая дверь ногой.

Сначала я в полном шоке. Сердце подскакивает к горлу, кулаки сами сжимаются для удара. Но когда он углубляет поцелуй, прикусывает мою нижнюю губу и исследует мой рот языком, я отвечаю. Чёрт бы побрал это тело, которое всегда реагирует быстрее головы!

Наэль с силой прижимает меня к стене, и я почти таю. Боже, он умеет целоваться. В смысле, реально, чертовски хорошо целоваться. Его жёсткость, его напор, его вкус — всё это смешивается в коктейль, от которого подкашиваются колени.

Когда он отстраняется, мы оба тяжело дышим. Знаю, что мои щёки пунцовые, а губы припухли. Сам он выглядит хорошо: чёрные джинсы, футболка с v-образным вырезом, которая обтягивает грудь и плечи. Волосы падают на лоб. Чёрт, да я же его рассматриваю!

— Поздравляю с победой, — шепчет он мне в губы. Его горячее дыхание касается моего подбородка.

— Спасибо.

В его глазах вспыхивает яркая зелень — как тогда, в клубе, когда он злился, — а когда они возвращаются к обычному цвету, в них уже сплошная похоть. Он хочет секса. Предсказуемо.

Отталкиваю его и ухожу на кухню. Нужно взять паузу, иначе я прямо тут наброшусь на него.

— Так я полагаю, ты пришёл не только поздравить? — сухо бормочу я, открывая шкаф за пачкой Орео.

Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. Расслабленный, уверенный, как кот, который знает, что мышь никуда не денется.

— Конечно, пришёл. — Он усмехается. — Я шампанское принёс.

Я откручиваю печенье, соскребаю крем и выбрасываю его в мусорку. Терпеть не могу эту сладкую гадость. Может, потому что я сама не сахар.

— Ты не любишь крем, — его усмешка становится шире, и он многозначительно поднимает бровь.

Я прекрасно понимаю, о чём он. Извращенец!

— Ага. — Отправляю печенье в рот. Хрустит, успокаивает.

Так, хватит ходить вокруг да около, Вика.

— Давай сразу проясним: я для тебя просто выбор на случай, если трахнуть больше некого?

— Конечно, нет. — Он даже не обижается, только головой качает. — Я пришёл кое о чём попросить.

— О чём?

— Потом. — Он отклеивается от косяка и делает шаг ко мне. — Пойдём.

— Куда пойдём?

— О, есть много мест, где я бы хотел, чтобы ты кончила. — Он подходит ближе.

Каким бы грубым ни было это замечание, моё тело реагирует мгновенно. Внизу живота разливается тепло, соски твердеют под тонкой тканью майки. Я вспоминаю его рот на себе — вчера, в машине, в клубе. Как он умеет вылизывать до потери пульса.

Он делает шаг ближе. Я стою на месте, вцепившись в столешницу. Ещё шаг — и он уже передо мной. Между нами такое напряжение, что, кажется, искрит. Я не собираюсь сдаваться первой.

Он хватает