Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

в сознании Сергей Петрович заставил вздрогнуть. — Да-да, — поспешно вскакивая, выпалила я. Мне повезло, за спиной оказался стул, в противном случае еще одно фиаско я бы не пережила. — Хорошо, — со странной полуулыбкой бросил он, поворачиваясь ко мне спиной, через мгновение уже смеясь о чем-то с Настей. Сквозь отделявшее нас мутноватое стекло я видела, как разбегаются морщинки у его глаз, когда лицо озаряется улыбкой. Широкой, шедшей из самого сердца и такой беззаботной. Какой он никогда не улыбался мне. Что-то острое кольнуло в груди. Я торопливо отвела взгляд, стирая досаду, растекающуюся ртутью по телу. И у меня почти получилось, когда над головой раздался знакомый насмешливый голос. — Ну что, в кафе? — присев на краешек стола, за мной пристально следил Денис. Я часто заморгала, стряхивая с глаз пелену, и испустила робкий смешок. — Прости, — стараясь придать голосу его естественное звучание, я кашлянула, — сегодня у меня с собой. Денис, не скрывая разочарования, кивнул. — Ну, тогда я пошел, — он поднялся. Пары его размашистых шагов по направлению к двери хватило, чтобы я осознала: отпустить его будет ошибкой. — Постой, — я коснулась его плеча в тот самый момент, когда он приоткрыл разделявшую нас с Настей дверь. — Я могу оставить обед на завтра. Довольно хмыкнув, он отпустил ручку и приснился к стене в победном ожидании, пока я выключала монитор и лезла в стол за сумкой. Сергея Петровича и Насти на ресепшене не оказалось. И я точно была уверена, что мимо нас они не проходили. А это значит… Я шумно выдохнула. Значит, мне не стоит думать о том, что меня не касается. Поймав руку Дениса, я переплела свои пальцы с его. И постаралась сделать вид, что меня совершенно не смущает его явное удивление. В кафе я практически не ела. И причины отсутствия аппетита объяснить не могла. Денис, глядя на мое скомканное состояние, всячески пытался развеселить. Шутки сыпались как град на голову, когда иссякали одни темы, начинались другие. А я лишь слабо улыбалась в ответ, благодарная проявляемому рвению. Денис тонко чувствовал меня. И не давил. Может, поэтому казалось, что именно он — тщательно возведенная стена, готовая оградить меня от враждебного внешнего мира? Ведь с ним было легко и понятно. Мне не нужно было притворяться, искать оправдания, лить воду. Я могла быть собой и все равно оставалась нужной. И пусть печаль с сердца до конца он не снимал, все вокруг становилось проще. Сжалось от вселенских размеров до нескольких сантиметров, вмещавших его улыбку. Влюбилась ли я? Не знаю. Скорее я видела в нем близкого по духу человека. С такими же ценностями и понятиями. Все в нем: и поступки, и слова, складывались в устойчивый карточный домик. И как бы я на него не дула, он продолжал стоять. Денис снова расплатился. Это уже входило в привычку. И хотела бы я возмутиться, но мне нравилось давать ему власть. Он даже внешне менялся, когда понимал, что в чем-то главнее и выше. Ну и пусть я чувствую себя ущемленной, видеть, как он расправляет плечи и удовлетворенно прикрывает глаза, того стоило. Денис уверенно берет меня за руку. Я опускаю взгляд и ловлю себя на мысли, что и это мне нравится. Его длинные тонкие пальцы, его касания, его сила. Не такая теплая и светлая как у Сергея Петровича, но… Черт. Почему я их сравниваю? Резко останавливаюсь в арке и дергаю Дениса. В полутьме, находясь между улицей и кафе, где мы, окруженные веером контрастных звуков, вдруг остаемся одни в кромешной тишине. Я отступаю, приоткрываю рот и часто дышу, намекая Денису на развитие. Но он медлит, разглядывая меня пронзительной сталью глаз, которые теперь еще больше пугают своей бездной. Он сверлит и пригвождает меня к кирпичной кладке. Ни тени улыбки. Ни намека на нежность. Я и сама уже не рада излишней спонтанности. И когда он делает шаг вперед, и наши груди соприкасаются, я трушу, слыша стук его сердца. Или это мое вот-вот выпрыгнет? Боже, ну, сделай уже что-нибудь, или давай закончим это! В подобных танцах я участвовать не хочу. Жадно вдыхая запах, Денис наконец улавливает мольбу в невысказанных словах, склоняется и накрывает мои губы своими. Но мягкий и легкий поцелуй, подаренный им, никак не тушит пожар в сердце, и когда Денис отстраняется, я хватаю его обеими руками за шею и притягиваю обратно. Он на удивление податливо исполняет мое желание. Я быстро теряю интерес к его нижней губе, бросая ее посасывать, и первой проникаю внутрь, скользя сквозь сжатые зубы. Не стесняясь, исследую содержимое, желая найти и попробовать сладковатую начинку. Разрешаю рукам зарыться в его жестких волосах и не даю возможности вдохнуть, цепляясь за его рот как за спасительную соломинку. И не могу им надышаться. Мои руки продолжают гулять по широкой спине, голова запрокинута, а сама я вытянута как струна, чтобы казаться выше. Но это удобно. Словно создано для меня, потому что скульптор точно подобрал размеры по моим эскизам. Может, он слишком хорошо меня знает? А может, я просто сама себя уговариваю. Денис еле сдерживает стон, вжимая меня в ледяную, но никак не охлаждающую пыл, поверхность. Его руки тоже блуждают по мне, едва касаясь, пробегают по спине и оголенным рукам, и все же он не переходит черту, за которой мою честь можно считать запятнанной. Чувство меры и тактичность — еще один плюс в пользу Дениса. Он пахнет мятной жвачкой, почти перебивающей нотки жасмина. И цитрусом. И, кажется, фиалкой. И это, пожалуй, заключительный момент.

Глава 19

В начале ноября выпал первый снег. Легкий и пушистый, он хлопьями кружился в воздухе и сразу таял, не долетая до земли. Мерзлые деревья, давно сбросившие листья, ждали его, истосковавшись по теплому одеянию. Неспешная осень не принесла ничего кроме луж, грязи и пронизывающего холода. И вот наконец снег. Свежесть воздуха дурманила голову, а разгулявшийся ветер заставлял сильнее кутаться в тонкое пальто, но меня все равно продувало насквозь. Да и шапку я оставила дома. А ведь мама предупреждала, говорила, что температура будет падать. А я… Я радовалась как дитя, выставив ладошку навстречу белым узорным снежинкам, которые не задерживались на ней, сразу же превращаясь в капельки воды. Говорят, ни одна из них непохожа на другую. Не врут. Забегая в офис, я остановилась у зеркала. Раскрасневшиеся щеки, растрепавшаяся коса, стучащие зубы и пританцовывающая походка. — У-у-у, подруга, ну ты даешь. Замерзла? — надо