Бывшая любовь - Екатерина Дубровина

желания. Так кто же ты? Легкое касание губ равносильно удару током. Я резко распахиваю глаза и сажусь, ударяя Дениса. Он стоит, нависая надо мной, потирая ушибленный подбородок. В темноте раннего утра (а я надеюсь, что уже утро) я не могу разглядеть выражения его лица, но уверена, что он озадачен. Опуская взгляд, я удовлетворенно выдыхаю. Ну хотя бы оделся. Если бы пришлось сейчас объяснять что-то сыну, я бы не нашла слов. Денис обходит диван и опускается рядом. Я поджимаю к себе и обнимаю колени руками, словно эта преграда Денису послужит помехой. Он не замечает этого, придвигается ближе и кладет руку на мои плечи. Наши бедра соприкасаются, и я невольно вспоминаю о том, чтобы происходило в спальне. — Почему ты ушла? — его шепот щекочет мое ухо. Я молчу, потому что боюсь, ответ его не обрадует. Да и одно дело прокручивать все это в голове, а другое — вылить в лицо близкому человеку. — Прости, — вырывается у меня и выглядит так, словно я извиняюсь за то, что не вернулась в спальню. Черт. — За что? Все же было замечательно. Как раньше. Эти слова как красная тряпка. Как раньше уже не будет! Я сбрасываю его руку и поднимаюсь. Огромная комната вдруг сужается и давит на меня стенами. Я нервно комкаю сорочку и закусываю губу. Но невысказанные слова сильнее меня. — То, что произошло… Это было прощанием. Мне нужно было понять, болит ли еще. Денис поднимается вслед за мной. Он приближается так, что я ощущаю его дыхание на спине. Если он сейчас сделает еще шаг, прижмет к груди, если уткнется в шею, моя решимость улетучится, и я не смогу сопротивляться. Я сдамся его власти! И как я потом возненавижу себя за это! Денис словно слышит мои мысли и стоит неподвижно. Я чувствую кожей, как сгущается воздух вокруг нас, как обволакивает темный густой вакуум, как тишину разбавляет только наше дыхание. Борюсь с желанием обернуться и кинуться в его объятия. — Ну хоть врать не научилась, — с горечью бросает муж и спустя мгновение за ним хлопает дверь спальни. А я падаю на диван и утыкаюсь в подушку. Мне хочется выть и бить посуду, чтобы все знали, как мне плохо, чтобы меня жалели и утешали. Но принесет ли мне это спокойствия? Провалявшись еще некоторое время, я поднялась. Уснуть даже не пыталась, мечтая вырваться из этой темницы. И чтобы отключить мозг, мне нужно было занять себя чем-то. Я поискала на кухонных полках крупы и очень обрадовалась, когда увидела рис, а в холодильнике открытый пакет молока. Да, мне просто необходимо было приготовить завтрак. Я люблю руки за их способность работать автономно, однако сейчас я старалась осознанно, а не механически участвовать в процессе. Поставила чайник, промыла рис, нашла ковшик, залила воду, высыпала рис, пять помешиваний по часовой стрелке, пять против часовой, мне нужно бежать отсюда, пока не проснулся Денис, и снова пять по часовой, я не смогу смотреть ему в глаза. Позади скрипнула дверь. Я выронила ложку из рук и, хватаясь за столешницу, обернулась. — Мам, ты чего так рано? — заспанный и взлохмаченный сын протирал глаза. Я нагнулась за ложкой и взглянула на часы. Шесть пятнадцать. — И ничего не рано. — Поразительно, мой голос даже не дрогнул. — Умывайся, завтракаем и уезжаем. Сына упрашивать не пришлось. Через десять минут он сидел за столом, тщательно перемешивая кашу и хмурясь. — Я же говорил, что уезжать надо было вчера, — недовольно протянул он, когда я присела рядом с чашкой кофе. — Он снова сделал тебе больно? Сочувственное выражение лица сына заставило меня еще больше раскаяться в случившемся. Но ему знать об этом было необязательно. — Вовсе нет. — Я наигранно улыбнулась и положила руку ему на плечо. — Ты помнишь, я бегать начала? И вчера я познакомилась с одним человеком, — я многозначительно подняла брови, — мы договорились бегать вместе. В семь утра. И я собираюсь выполнить обещание. Миша издал короткий смешок и принялся уплетать кашу. — Вот отец удивится, когда встанет, — прыснул сын в лифте после того, как мы тихо вышли и захлопнули за собой дверь. Я грубо засмеялась в ответ, про себя заметив, что бывший, увы, совсем не удивится. Сидя в такси и разглядывая еще не проснувшийся воскресный город, я не могла отделаться от мысли, что для Дениса эта ночь не жирная точка, а очередная запятая. Но он не может запереть меня в клетке. Я уже не та, двадцатилетняя девчонка, я выросла. Он вырастил меня сам. Вывески магазинов сверкали и переливались, свет же горел только в редких окнах. Обыденная ноябрьская серость навевала еще большую тоску. А так хотелось снега. Легкого и пушистого, который хлопьями бы кружился в воздухе и сразу таял, не долетая до земли. Раз уж море нам не светит, то может, хоть прохлада остудит мою тревогу. Я полезла в сумку за телефоном, чтобы посмотреть погоду на ближайшие дни. И только тогда поняла, что оставила его под подушкой.

Глава 21

Такси медленно катило по проспекту. Мелькавшие сплошной стеной одинаковые дома слились в общий фон, такой неважный и пустой, что я, прислонившись лбом к холодному стеклу, с грустью всматривалась в свое еле различимое отражение. Миша дремал. Почти с самого начала поездки. Эйфория от побега из отцовского дома быстро улетучилась, а монотонное покачивание автомобиля сделало свое дело. Совсем как в детстве. Правда, раньше сын засыпал в автокресле. Сначала в люльке, а после в полноразмерном и широком. Помню, как Денис перед покупкой долго изучал вопрос в интернете, ездил по магазинам, выбирал и сравнивал. Он был дотошен во всем, что касалось сына. Может, поэтому он не хочет нас отпускать? Мишина голова покоилась на моем плече, и на каждой кочке я мысленно молилась, чтобы она не упала. Водитель, словно слыша мой зов, притормаживал и аккуратно проходил ямы. Мне вдруг захотелось, чтобы эта поездка не закончилась никогда. Вот так просто. На заднем сидении со спящим сыном, где нет никаких проблем, нет бывших и будущих. Остановить бы этот момент. Знакомый вид за окном вырвал меня из раздумий. Приближение к дому означало одно: Мишу все-таки придется будить. Я легонько пощекотала нос, высунувшийся из-под съехавшей маски. Да, новая реальность заставляла приспосабливаться. Еще год назад никто и подумать не мог, что без медицинской маски не пустят ни в магазин, ни в транспорт. Ничего. Привыкли. Такси плавно притормозило у нашего подъезда. Сын