Королевская жатва - Анна Сергеевна Платунова

и еще раз увы, мне было не плевать. На своих друзей, на Лили и Тирела, на шутника Нильса, который заговаривал зубы генералу, чтобы отвести от меня подозрение, на каждого студента Арканум Розендорф, приговоренного к Жатве по вине короля. Кто-то из них меня выдал, и в груди пекло от предательства, но из-за одного труса не должны страдать все.

Мы с генералом Дирком смотрели друг на друга. Я задорно улыбнулась, показав зубы.

— Рискнете, генерал?

Физиономия Дирка исказилась от злости, он крикнул, обращаясь к кому-то за спиной, но не обернулся, чтобы не сводить с меня глаз.

— Как там мальчишка?

— В отключке, но жив-здоров! — ответили ему.

Чуть погодя, когда мои стиснутые пальцы вот-вот готова была свести судорога и пришлось правую руку поддерживать левой, двое ополченцев притащили Эрика и бросили его в круг света. У Эрика оказались разбиты губа и нос, а под глазом расцветал фиолетовый фингал, но, рухнув на землю, он застонал и пошевелился. Жив!

Я всхлипнула и опустила руки. Их тут же заломили за спину, грубо стянули запястья веревкой, толкнули меня, приказывая идти вперед. Я слышала, как Дирка спрашивают, куда меня вести. Вернуть в комнату? Запереть в подвале? Ни одно помещение не казалось им достаточно надежным.

В конце концов меня втолкнули в узкую кладовую без окон, где и сейчас хранились ведра, швабры и щетки. Кинули на пол, и я с трудом повернулась набок, кое-как устраивая на грязных досках свое ноющее тело. Веревки с меня не сняли, и с каждой минутой выкрученные назад руки болели все сильнее. У двери, судя по приглушенным голосам, остались дежурить двое; чтобы не поддаваться дремоте, они болтали, смеялись и обсуждали будущую Жатву.

— Я вызывался в ловчие, — сказал один из парней. — Так и хочется пришпилить кого-нить из этих паскудных выскочек. Будут знать, как измываться над честным людом!

— Я бы не смог, — помолчав, признался второй. — Они же дети совсем. Ну и как, безоружных…

— Им для того магию и оставят, чтобы нас раззадоривать. Коль тебе ветряную стрелу воткнуть под коленку, небось рассвирепеешь и шандарахнешь дубиной по темечку.

— Ну, это да, — согласился собеседник. — Пожалуй, что так. А с этой что будут делать?

— Завтра с утреца пораньше во дворец повезут, где генерал Райдер устроит… позна… опозна… Короче, подтвердит, что девица эта принцесса и есть. Он ее хорошо в лицо знает. А как подтвердит, так и на эшафот отправят вслед за папашей.

— Райдер уже вернулся в столицу, выходит?

— Да, сразу вечером и уехал, после того, как…

Оба замолчали, задумавшись о судьбе Жека.

Я не собиралась плакать, но слезы сами собой побежали из глаз. Я вдавила лицо в грязную и вонючую половую тряпку, сдерживая рыдания. Меня убивала мысль, что именно Корвин отправит меня на казнь.

«Ненавижу, — повторяла я мысленно. — Ненавижу, ненавижу тебя! Как мы до этого дошли? Как, Корвин?»

Глава 16

Глава 16

Лежа на ледяном полу, я снова вернулась в памяти к событиям почти трехлетней давности. Иногда я задавалась вопросом: появись у меня возможность возвратиться в прошлое и все изменить, что бы я сделала? Навсегда спрятала платье горничной в самом темном углу гардероба? Дала бы отбой своей сети агентов? Не выбежала бы из покоев как угорелая, схватив заранее подготовленную стопку постельного белья, едва только Джейни, принесшая на подносе свежий чай и печенье, прошептала: «Он в портретной галерее»?

Ни то, ни другое, ни третье. Я бы ничего не стала менять, даже зная, чем все закончится…

Няня пыталась меня остановить и вызнать, почему я бегу как на пожар, даже не выпив чая, но я воспользовалась правом королевской особы оставлять вопросы без ответа, сказала лишь: «Так надо!» Мне вовсе не хотелось обижать мою Мелли, и, увидев грусть на ее лице, я добавила:

— Да я на минуточку!

— Девочка моя, будь осторожна.

Я неслась по коридорам, скрывшись за стопкой белья, как за щитом. Сильно сомневаюсь, что горничные, наводящие порядок в жилых комнатах, зачем-то понесли бы наволочки и простыни из прачечной кружным путем, через галерею, где висели портреты моих предков. Скоро здесь появится картина и с моим изображением, едва мне исполнится восемнадцать лет. Отец заранее пригласил знаменитого на весь Неверион художника. Как славно, что мне только шестнадцать и генерал Райдер не сможет сравнить портрет с оригиналом.

Корвин в одиночестве медленно прогуливался по пустынной гулкой галерее, где рядом с каждым полотном висела на стене магическая лампада, освещая моего очередного предка — прямого или из боковой ветви. Ярла Эми заставила меня вызубрить имя каждого наизусть со всеми титулами и регалиями, так что у меня зубы сводило от одного взгляда на моих дражайших родственников, чопорных, похожих на привидения.

Я осторожно выглянула из-за угла, прикидывая расстояние. Корвин любовался на моего прапрадеда в дальнем конце галереи, там, где картины потемнели от времени. Он будто почувствовал движение, и я скорее спряталась, прижалась к стене, несколько раз быстро вдохнула и выдохнула, решаясь.

«Я просто служанка, тороплюсь по делам! Просто служанка! У меня мало времени, меня ждут, вот я и несусь не разбирая дороги».

Я пониже натянула на лоб чепец, опустила глаза и побежала, ориентируясь на едва различимую в темноте темную же фигуру. Корвин честно старался посторониться, пропуская ошалевшую девицу, но шансов спастись у него не было. Куда там! Я протаранила боевого генерала стопкой белья, одновременно выпуская ее из рук. Простыни рассыпались по каменному полу, я приглушенно ахнула и рухнула на колени, сгребая белье и причитая, как, бывало, охала Мелли, когда я, будучи малышкой, устраивала в детской разгром.

— Ой, как мне влетит, как влетит, — бормотала я. — Ой-ой, старшая горничная отругает, щелбанов наставит…

Дальше по плану: извиниться перед Райдером и присесть в реверансе. Или уже ладно? Присесть ниже, чем сейчас, все равно не получится: я едва не распласталась у ног застывшего Корвина.

В моем эгоцентрическом плане боевой генерал почему-то не обходил сумасшедшую девицу, которая едва не сбила его с ног, по широкой дуге и не спешил избавиться от ее общества, а терпеливо ждал, пока я смогу объясниться. На самом деле любой другой высокопоставленный чин так и сделал бы: сразу ушел. Может, еще и пнул бы служанку напоследок.

План и правда пошел не так, как задумывалось. Райдер опустился рядом на корточки,