Кровавая алхимия: тайна артефакта - Лисса Мун

глубоко вдохнула. Сказанного не воротишь, а очень хотелось. — И что я тут, по-твоему, делаю? — не особо уверенно поинтересовался Тристан. — И что же? — вернула я вопрос. Не думал же он в самом деле, что ответ мне известен? Я занималась важным делом: записывала в журнал точное количество веществ в опытных образцах. — Поужинаем? — продолжил он, изумленно изогнув русую бровь, будто сам удивился подобному предложению. — Так рановато, — заметила я. — Время к обеду. — В пятницу, — огорошил Тристан. Я промахнулась пипеткой мимо пробирки — на стол шлепнулись бархатистые красные капли рыхлой томатной мякоти. А я замерла с глуповато приоткрытым ртом, ведь желание выругаться перепуталось с необходимостью дать внятный ответ. Рассчитывала ввернуть что-нибудь остроумное, но мысли крутились вокруг живописных лужиц на глянцевой белой столешнице. — Молчание означает «да»? — не выдержал Тристан. — А подвеску все-таки надень. И не снимай. Но держи под одеждой. Так надежнее. — Он говорил прерывисто, будто боялся глубоко дышать. — До встречи. Тристан окинул меня нетерпеливым взглядом, от чего я окончательно растерялась, и быстро сбежал из лаборатории. Только тогда я расслабилась. Руки и ноги затопило жаром, огонек добрался до макушки, разлился по спине и осел в животе. Это же надо было при нем так закаменеть! Да как же так? Молчала как… лабораторная мышь. — Мышь и есть, — пожаловалась шепотом Химичку, а в глазах защипало. Ну уж нет! Еще чего не хватало! Надо было сказать ему, что все пятницы в моей жизни уже заняты, но случилось так, как случилось. Лизе придется потерпеть вечерок в одиночестве. И только я подумала о подруге, как она грузно ввалилась в дверь, произведя картинный грохот, достойный лучшего медведя в сухом валежнике. Глаза ее описали восьмерку и удивленно расширились, заметив в стене вмятину от ручки. Дверь тут же вернулась на место. А подруга в два шага преодолела расстояние до табурета, на котором недавно восседал Тристан, и рухнула, уложив голову рядом с рабочими пробирками. — Сливай хоть всю, — разрешила она и вытянула вперед обе руки. — А мне залей своей бурды. Лучше из холодильника. Не могу больше — все болит, ломит, горит. Лиза закрыла глаза и с придыханием засопела. Для больной подруга была чересчур энергичной, несмотря на все ухищрения. Чтобы так подвывать, требовалось приложить много усилий! Я полезла в холодильник и отыскала баночку с томатным соком, приготовленным из сорта «Лиловый туман» собственными руками. Откупорила крышку и поставила на стол рядом с демонстративно умирающей. — На. Жертвую тебе ценнейшие запасы живительного эликсира, — провозгласила я. Но меня мучили вопросы, последние события подогревали исследовательский интерес, и я все-таки отобрала у Лизы целую пробирку кровушки. Что-то с испарившейся девицей было не так. А укушенная подруга последней контактировала с усопшей! Радомир: паб, берег Преголи После разговора с ювелиром интерес к загадочным дневникам испарился. А вот замысловатое украшение я так и носил в деревянной коробочке. И вознамерился отремонтировать погреб, сделать там небольшую студию звукозаписи для молодежных рок-групп. Творчество, подобно живительному эликсиру, способно быстро выправить неладную энергетику угрюмого места. И, что бы там ни творилось раньше, впредь будет только чистый угар. Возможно, все время, проведенное в Калининграде, я слишком сильно отвлекался на семейные дела. Ведь в день, когда я получил наследство, мир перевернулся, обнажив корявые корни вековых древес и запрятав кудрявые кроны в холодные темницы старинных пугающих сказок. Но так и не повстречал девушку с пронзительным взглядом. «Пожалеешь. И разочаруешься», — слова, которые, казалось, звучали отовсюду, проросли губительной опухолью в каждый сосуд моего тела. Но я желал этой боли. Не ведал раньше и жаждал насытиться до предела. Казалось, она играла со мной. Водила по городу — устраивала своеобразные экскурсии. Наслаждалась моим абсолютным помешательством, которое затмевало любые другие думы. Ровно через месяц с нашей первой встречи девушка вновь появилась в «Алхимии». И не только она. Синеглазая Элис сидела за дальним от входа столиком, в самом углу, в компании привлекательного мужчины. Не хотелось делать вид, будто не узнал ее, но кавалер не располагал к ненавязчивому знакомству. Я лишь улыбнулся Элис и отсалютовал, когда синие глаза наткнулись на меня в зале. Девушка смутилась и потупилась. Такая милая в своей очаровательной скромности. В груди затеплился, заворочался знакомый лучик. Казалось, ей неловко из-за красавчика рядом. Было в нем что-то неявное, отличающее его от других мужчин. Он смотрел на Элис, как на драгоценный камень, способный навсегда обеспечить безбедное существование, прокормить и отогреть одновременно. А она настороженно приглядывалась, как к опасному зверю. Будто не хотела становиться чьим-то источником богатства. Элис. Что-то внутри требовало следить краем глаза за этой девчонкой. Я отвлекся на еду, когда нос защекотал сладковатый цитрусовый аромат. Инстинктивно огляделся в поисках фрукта или хотя бы коктейля с яркой долькой на краешке стакана, пусть это давно вышло из моды. Но гибкая фигурка в бордовой «коже» беззвучно подсела за мой столик и облокотилась на столешницу. — Настырный, — пропела она, откинув забрало. — Северина. — Я тебя ждал, — заявил без капли смущения. — Тебе подходит имя. — Разве ты меня знаешь? — Чувствую. — Вижу. Я скользнул ладонью по деревянной поверхности, где за месяц ожидания выучил каждую вмятинку, каждый сучок, и невесомо сжал ее локоть. Северина легонько вздрогнула, но не поменяла нависающей над столом позы. — Снимешь? — Не разрывая зрительного контакта, я дотронулся до блестящего шлема, что все еще скрывал ее лицо. Северина резко отпрянула и ловким движением сорвала с головы защиту. Тонкая переносица, брови, высокий лоб — все в ней подчеркивало красоту необычайно глубоких глаз. Мне вспомнились грациозные гепарды с таким же оттенком радужки. Но балаклава в тон костюму все еще прятала губы и подбородок. — Падала с байка? — предположил я. — Вот уж нет, — заявила она таким тоном, что я уверился, будто в родне этой девушки действительно затесались пятнистые хищники. — Но не здесь. — Я не разочаруюсь, — выпалил то, что вертелось на языке последнюю неделю. Медовые глаза улыбнулись. А я набрался наглости и дотронулся до ее пальцев, что обнимали шлем. Прохладные, с шелковистой кожей. Северина осторожно протиснула их между моими. — Едем к реке? — предложила она. Я кивнул. Поднялся, не расцепляя рук. Тонул в желании сорвать с ее лица бессмысленную тряпку. Уже давно никто не носил масок в закусочных, мы же за столом! Но не успели мы даже повернуться к выходу, как тот самый мужчина, что пришел с Элис, оказался рядом и грубо схватил Северину за второй локоть. — В чем дело? — рявкнул я. Он сделал вид, что не услышал. И обратился к Северине, хотя я