Кровавая алхимия: тайна артефакта - Лисса Мун

дочиста тарелку от салата. — Теперь будет несварение? — проявила я участие, направляясь к своему пальто. — Простите, я прежде не встречала вампиров. — Алиса, сколько тебе лет? — Я аспирантка, посчитайте. — И все же? — Двадцать четыре с хвостиком. — Немало. А все витаешь в облаках и веришь в сказки. — А вам? — Тридцать… с хвостиком. — А еще вампир, называется. Никакой романтики. — Это болезнь. А я не склонен романтизировать опасные недуги. Опасные для общества, ведь меня периодически тянет впиться зубами кому-нибудь в шею. — И как часто? — Обычно раз в месяц. Но при некоторых обстоятельствах бывает чаще. — На учете состоите? — Все вампиры города учтены, я глава территории. Точнее Руслан. Точнее, мы оба, но в одной ипостаси. Это сложно. — Ну, главное, чтобы доктор все понимал. А я не психолог и не психиатр. Я биохимик. — Все-таки издеваешься, да? — прорычал он, а в глазах действительно полыхнул красноватый огонек. — Ты биохимик, который работает на вампиров, Алиса. — Зовите меня Элис, — пискнула я. — Ты создаешь заменитель крови, чтобы такие как я не представляли опасность для человеческого общества. И смогли питаться без ограничений! Именно поэтому мой брат целыми днями торчит в академии и курирует проект. А я занимаюсь другими делами вампирской общины. — Тристан яростно толкнул дверь паба, и мы очутились на прохладном влажном воздухе. — Но Руслан задумал что-то за моей спиной! Тут же появилась ты, и смешала все карты. Мне пришлось представиться заинтересованным инвестором, чтобы лично следить за работой! И за братом! И ты снова ничего не поняла, но я рад, что выслушала. Он незаметно приблизился ко мне в страстном запале длинной речи. И почти касался кончиком носа моей щеки. Прохладное дыхание щекотало раскрасневшуюся кожу, и я медленно отступила на шаг. Хотелось же податься вперед и прижаться к его губам. Но прижалась я спиной. К фонарному столбу. Что опять за ерунда? Сдались мне эти манящие губы! Я глубоко вдохнула, чтобы предложить Тристану отодвинуться. Но почувствовала пьянящий аромат вишни. Принюхалась и оказалась во власти очередного приступа безумства. Тристан внимательно следил за моей растерянностью, а через долгое мгновение скользнул пальцем по щеке, спустился к шее и перевел взгляд на пульсирующее местечко. Сглотнул. А у меня разбегались щекотные мурашки от его прикосновений и срывающегося дыхания, что задевало волосы. Тогда моя наглая рука, решившая жить отдельно от разума, робко приподнялась и скользнула по его подбородку к скуле. — Прости, что пугаю тебя, — шепнул Тристан, резко отстранился и протянул раскрытую ладонь. — Идем, провожу тебя до дома. Что? Все? Я захлопнула рот, молча вложила руку и, все еще находясь в звенящем тумане с запахом перезрелых кровавых ягод, последовала за Тристаном. Радомир: дорога в Ригу Звенящий туман снова застилал разум. В ушах натужно билось сердце, будто перегоняло не кровь, а густой ягодный сироп. Но я усмехнулся и пробормотал себе под нос: — Для чего ты придумала все эти сложности? Мы можем просто быть вместе. С любыми шрамами. Но Северина, где бы она ни была, будто услышала каждое слово. — Неужели не помнишь? — донеслось ее голосом еле-еле, как тот самый шепот стен, который я улавливал всегда и всюду. Я огляделся, словно она действительно оказалась где-то поблизости. Так и было: Северина замерла на углу улицы. Но когда заметила мое внимание, отпустила тормоз. Boulevard пронесся мимо двухэтажного домика с покатой крышей, спрятал от меня желанный взгляд. Стер порывом воздуха легкий запах сладких апельсинов. Неужели почудилось? И несмотря на ужасающую слабость, я сцепил зубы и дал газа! Harley взревел, затрясся, срываясь с места, проскользнул по глянцевой корочке льда на утреннем морозце, и послушно вылетел на шоссе. Двигатель резонировал с моим собственным мотором, помогал циркулировать остаткам сил в ослабленном теле. Но по коже расползался жар и неведомый прежде трепет, поднимающий волоски на руках. Она! Северина! Ехала впереди в низких лучах солнца по свободной дороге. Прочь из города. Я силился ее догнать, плевал на ограничения скорости, злился. Но Северина лишь заливисто рассмеялась, то ли прочитав мои мысли, то ли в своем безумстве. Верхушки деревьев шумели, норовя потушить ее радость. А я слышал каждый оттенок приятного, как журчание кристального ручья, голоса. Нежного и одновременно колкого. Только в Советске она завернула на заправку. Я боялся, что промчится дальше, а у меня закончится топливо. Цифры на табло бензоколонки расплывались перед глазами. Казалось, организм функционировал на чистом упрямстве. Но тем острее впивались в меня ее глаза, тем менее высокомерным становилось их выражение. Балаклава и шлем, к сожалению, снова скрывали большую часть лица моей искусительницы. Я наконец-то купил воды и осушил целую бутылку. Взял еще несколько с собой, сунул в рот, раздобытый в мини-маркете, бутерброд и с сожалением обнаружил, что Северина исчезла. Уехала! Не подождала! Щеки, полные сухого хлеба с ветчиной и сыром с трудом пролезли в шлем. Я захлопнул забрало и полетел дальше по дороге. Ветер тормошил деревья, срывая охапки разноцветных листьев. Но я видел лишь черные волглые ветви, которые тянулись с обочины, словно стремились затормозить Harley. Крупные палки лезли под колеса, мелкие прутья хлестали в лицо, цеплялись за спину. Что за наваждение?! Неужели так сказалась жажда, которую пришлось долго терпеть? Я встряхнул головой, но природа будто взбесилась наяву. Плотная косуха спасала от прытких лап. А мотоцикл действительно несколько раз спотыкался и норовил заглохнуть. Впору было испугаться осеннего морока, но гораздо сильнее я боялся потерять Северину. Девушку, которую ждал целый месяц в гостеприимном Калининграде, а до этого желал всю свою жизнь. Именно такую: красивую, стройную, не обремененную бытом, на легком байке. Лишь на границе с Литвой я заметил среди машин ее яркий Suzuki. И несмотря на возмущение в очереди, поравнялся с его глянцевым носом. Открыл забрало и как ни в чем не бывало осушил еще одну бутылку воды. — Я уже было решил, что ты пытаешься сбежать, — усмехнулся, заглядывая ей в лицо, но напыление на стекле мешало разглядеть глаза. — Правильно решил, — жестко отрубила она, будто у нас и не было нежных поцелуев и страстной ночи. — Нам не по пути, Радомир. А может, и не было? Ведь я не запомнил самого важного. Лишь провалился в сладковатый густой дурман. — Зря ты так думаешь, — попытался ее переубедить. — Мы созданы друг для друга. Я прежде не встречал таких как ты. Северина откинула заслонку и посмотрела так отчаянно, так остро, словно выжигала у меня в душе метку, желая присвоить себе и никому не отдавать. И я желал того же! — Но