Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи - Николетта Фэй

Ответ приходит после задержки: приказ только что изменили, снаружи ждут носилки. В голосе нет Эвертовой уверенности, зато слышится торопливость человека, которому не нравится, что мы нашли другой выход.

— Пусть назовёт имя капитана, который его прислал, — предлагает Альма.

Мужчина называет Рейна, но ошибается в звании: говорит «майор». Рина усмехается без веселья и снова бьёт прутом по шву.

— Наш капитан за ночь выше не стал.

За дверью начинают снимать наружную перекладину. Я прошу женщин не расходиться и отправляю Альму к внутреннему коридору. Если люди войдут, они должны сразу увидеть, что мы продолжаем действовать и не ждём их разрешения.

Пролом расширяется достаточно, чтобы пролез взрослый человек. Нелла первой протискивается в сарай, проверяет пол и возвращается с чистым снегом на рукаве.

— Двор свободен. За сараем узкая дорожка к пекарне.

Мы выводим детей по одному. Снаружи их принимают женщины, уже выбравшиеся через отверстие, и относят в тёплый амбар пекаря. Селеста не хочет отдавать сына незнакомым, поэтому ползёт через пролом сама, придерживая корзину перед собой. Я помогаю ей подняться с другой стороны и вижу, как она впервые за все дни не ищет глазами Аларика. Сейчас она доверяет только своим рукам и нам.

Главная дверь всё-таки открывается. В прачечную входят двое мужчин в серых санитарных плащах. На рукавах знаки палаты, лица закрыты мокрыми повязками. Один показывает распоряжение с печатью Эверта и требует передать самых слабых детей для отдельной перевозки.

— Мы уже вывели их, — отвечает Альма, стоя между мужчинами и последней корзиной. Она замечает на поясе одного жетон шахтного управления. — Санитары теперь работают у Торвена?

Мужчина тянется закрыть жетон плащом. Этого хватает. Нелла захлопывает дверь в коридор, Рина поднимает прут, а я приказываю женщинам не приближаться к ним поодиночке.

Первый санитар отступает, будто готов уйти. Второй резко хватает корзину Селесты, стоящую у пролома. Селеста успевает вцепиться в ручку, но после родов сил мало. Мужчина толкает корзину напарнику, тот ныряет в сарай и исчезает за досками.

— Нет! — Селеста бросается следом.

Я удерживаю её у стены. В отверстии уже толкаются женщины; если все рванут одновременно, кто-то упадёт на кирпичи. Нелла и Рина идут первыми. Альма захлопывает перед оставшимся мужчиной кухонную дверь, а женщины прижимают её столом. Он остаётся внутри, без пути к выходу.

Мы выбегаем за сарай. На дорожке валяется санитарный плащ, дальше скрипит лёгкая повозка. Нелла добегает до угла пекарни, но лошади уже сворачивают к шахтной дороге. Она останавливается, тяжело дыша, и прижимает ладонь к боку.

Селеста не кричит. Стоит в снегу босая, смотрит на пустую дорожку и повторяет имя сына, которого ещё не успела назвать вслух при чужих. Я накрываю её плечи своим плащом и заставляю вернуться в тепло: погоня пешком ничего не даст, а второй похититель у нас.

Когда мы возвращаемся, Брина уже сидит на матрасе и сердится, что её вынесли без разрешения. Увидев Селесту без колыбели, она замолкает и пытается подняться. Рина не позволяет: садится рядом и рассказывает коротко, без лишних подробностей.

В прачечной женщины отодвигают стол. Мужчина в санитарном плаще исчез. Он воспользовался старым лазом под лестницей, о котором никто из нас не знал. На полу остаётся снятый жетон Торвена и сложенный лист.

Я разворачиваю его возле лампы. Почерк незнакомый, но требования написаны так, будто автор уверен: мы подчинимся.

Медальон Дравена. Клинок Аларика. Мирель Вальден. Кровь Аларика.

Внизу добавлено: «Без солдат. До полуночи. Иначе ребёнок не вернётся».

Глава 18. Цена ребёнка

Глава 18. Цена ребёнка

Селеста вырывает записку у меня прежде, чем я успеваю сложить её. Прочитав последнюю строку, она идёт к двери, босая, в моём плаще поверх ночной рубашки.

— Отдадим всё. Медальон у вас, меч в доме. Аларика приведут, если сказать, что нужен ребёнку.

Я закрываю перед ней дверь, но не пытаюсь удерживать силой. Селеста останавливается сама: за моей спиной женщины переносят последних младенцев в амбар, Брина ещё не может встать без поддержки, а в коридоре остаётся пыль.

— Они не написали место, — говорю я. — Значит, ждут, что мы поймём, куда идти, или пришлют проводника. Если побежим сейчас, отдадим им ключи по одному.

Селеста сминает лист. Её взгляд становится жёстким, почти злым.

— Это мой сын. Вы рассуждаете, потому что не ваш ребёнок у них.

Слова попадают точно, но я не отступаю. Перед глазами на мгновение появляется Элиан, лежащий у моего бока, и желание сделать хоть что-нибудь, лишь бы не ждать. Именно на это похитители и рассчитывают.

— Поэтому я не позволю вам войти туда одной, — отвечаю я. — Им нужен мальчик живым. Иначе они не стали бы тащить его через город, рискуя свидетелями.

Селеста прижимает записку к груди. Альма приносит ей обувь и помогает сесть, хотя женщина сначала отталкивает её руку. Потом всё же позволяет застегнуть ремешки.

Я раскладываю требования на столе. Землю, архивы и книги они не упомянули. Кассандра могла уничтожить доказательства проще, пока дом был заперт. Торвен мог потребовать деньги или право уйти. Здесь нужны вещи и люди, связанные с кровью и шахтой.

— Медальон Дравена показывает коды. Клинок хранит первый кристалл. Я — хозяйка Серого Предела. Аларик — глава рода. Мальчик — наследник Дравена, — проговариваю я, отмечая каждую строку пальцем. — По требованиям видно: они собирают ключи к чему-то.

Брина, всё ещё бледная, заставляет Рину подвинуть ей стул ближе.

— К чему ключи?

Я вспоминаю старую преобразующую камеру на схеме Севрана и закрытый нижний уровень, который Торвен объявлял замурованным.

— К хранилищу или установке под шахтой. Пока она закрыта, мы им нужны. Все трое живыми.

Селеста закрывает лицо ладонями, но уже не пытается уйти. Через несколько секунд спрашивает, что будет, когда дверь откроется. Я не придумываю ответ, которого у меня нет.

— Поэтому откроем её на наших условиях.

Снаружи раздаётся команда Рейна. Имперские солдаты спорят у пролома с женщинами, которые отказываются пропускать их без мокрых масок. Капитан появляется в прачечной с серым налётом на перчатке и сразу понимает, что карантин был подстроен.

— Канал открыли снаружи, — сообщает он. — У заслонки задержали человека Торвена. Он признался, что мешки принесли по распоряжению Эверта.

Я показываю записку. Рейн читает, и на требовании крови Аларика лицо у него меняется. Капитан