Звезда Севера - Вероника Норт

– Мне очень жаль, – тихо сказал он.

Ее лопатки едва заметно сдвинулись от напряжения, и стало ясно, что она не спит. Эрон протянул руку, но так и не решился дотронуться, заметив, как ее плечи вздрагивают.

Он вздохнул и вышел из комнаты.

Глава 9

Приход Эрона среди ночи окончательно разбередил ее душу, и Эви никак не могла уснуть. Запах роз действовал на нервы, а от горьких мыслей не было лекарства, поэтому, проворочавшись до самого рассвета, она не выдержала, наспех оделась в полутьме и сбежала в сад.

Небо серело с востока, но ночные обитатели сада еще не собирались уходить на покой. Что-то шуршало и возилось в кустах, пугая, и Эви успокаивала себя, что это всего лишь ежи и ящерицы. Двигаясь по наитию по прямой, в сторону севера, она миновала ухоженные клумбы и стройные ряды фруктовых деревьев и углубилась дальше, едва не заблудившись среди кустов и живых изгородей.

Наконец перед ней показался обрыв. Эви вдохнула полной грудью и обхватила себя руками. Слезы снова навернулись на глаза, только на этот раз от злости на саму себя. Беспомощная дура. Как легко она сломалась после первого же испытания, как быстро сдалась. А ведь до того момента она считала себя умной и свободной женщиной, достойной представительницей рода.

Как она могла возомнить себя такой, если первый же мужчина, применивший к ней силу, в считанные минуты подчинил ее своей воле? Хотя, если подумать, Эрон был не первым. Ивар запросто намотал ее косу на кулак и отымел, как какую-то распутную девку в кладовке. И она послушно стерпела, оправдывая это тем, что он ее будущий муж. Стерпела дважды!

Но разве он не должен был сначала попросить ее руки и дождаться свадьбы? Почему все считали, что их брак – нечто само собой разумеющееся? Почему ее мнения никто не спрашивал? Разве она не дочь конунга? Разве она не достойна уважения и почтительного отношения?

Дрожа от утреннего холода и осознания своей никчемности, Эви стояла в нескольких шагах от края, чувствуя, как внутри поднимается волна протеста. Она отказывалась смиряться с судьбой и желала свободы еще больше, чем раньше, чтобы наконец стать хозяйкой своей жизни.

Вытерев остатки слез и расправив плечи, она повернулась в сторону рассвета, когда на границе открытой площадки кто-то появился. Эви вскрикнула и отскочила к обрыву.

– Не бойтесь, прошу вас, – воскликнул мужчина, поднимая руки. – Я всего лишь садовник. Я только вышел и сразу же хотел уйти, чтобы не напугать вас, но не успел, простите.

– Я… я не ожидала здесь кого-то увидеть.

Эви отошла на безопасное расстояние от обрыва, и мужчина, вздохнув, опустил руки. На нем была скромная одежда без украшений, на плече висела сумка с травами и фруктами.

– Я уж думал, что встретил призрак девы Айвэ́р. – Он улыбнулся, и на загорелом лице проступили морщинки.

– Девы Айвэр?

– Да, была такая в легендах. Простолюдинка, что покорила сердце принца Эйса, но не ответила ему взаимностью. За это он обратил ее в лед, а его самого больше никто не видел.

Эви мысленно посмотрела на себя со стороны – бледная кожа, распущенные голубые волосы и серое платье – и тоже невольно улыбнулась. Она и правда могла выглядеть, как призрак или фигура изо льда.

– Меня зовут Нэссор, госпожа. Я живу здесь, занимаюсь садом.

– Я… – Она не знала, как теперь должна представляться, и запнулась на мгновение. – Меня зовут Эви.

Садовник предложил проводить ее обратно, и Эви не стала отказываться. Пока она размышляла, заметил ли он следы ее слез, мужчина, то и дело останавливаясь и поправляя очередной побег или срезая подсохшую ветку, беззаботно болтал то с ней, то с растениями, и она не всегда понимала, к кому он обращается. Проводив ее до ступеней, он указал в сторону северо-запада:

– У меня домик там, заходите как-нибудь, я всегда рад гостям.

На этом они попрощались.

Спустя неделю Эви сидела в беседке в саду и читала легенду об эфрийской принцессе Э́лли. Легкий ветерок трепал волосы, издалека доносились уже привычные крики стрикстеров, носящихся у скал каждое утро. Стрикстеры взмывали до самого обрыва, зависали ненадолго, взмахивая крыльями, переливающимися на солнце всеми цветами радуги, а затем, сложив их, ныряли вниз, прорезая воздух, точно стрелы.

Сбросив сандалии, Эви задрала ноги на широкую скамью и, откусив от сочного яблока, погрузилась в историю воительницы, пожертвовавшей престолом ради любви к вражескому разбойнику.

– Госпожа, – голос рабыни выдернул ее из грез, – Нэссор спрашивает, не нужно ли вам чего?

– Нет, спасибо, Морэн, я почитаю еще немного, ты иди.

С Нэссором они больше не болтали, и в гости Эви так и не зашла, потому что постеснялась. Но, гуляя по саду, она всегда желала ему хорошего дня, когда видела неподалеку, или приветственно махала рукой. Один раз он прислал ей в комнату букет необычных цветов – те схлопывались от шума, как крылья бабочки, и потом приходилось несколько минут сидеть в абсолютной тишине и ждать, пока они робко раскроют свои темно-фиолетовые лепестки с нежным золотистым узором по краям. А сегодня Эви получила небольшую корзину с фруктами. Яблоко оттуда она задумчиво грызла сейчас, отложив в сторону надоевшую книгу.

С той ночи Эрона она не видела, и постепенно страх, что он снова призовет ее, немного утих. Свернулся как зверь в безопасном укрытии и забылся тревожным сном. Видимо, в эти дни у принца были дела поважнее, чем мучить ее.

Мне очень жаль…

Что он имел в виду, когда сказал это? Все сразу, включая плен, шантаж и сделку? Или только тот злополучный вечер?

Чувство вины, сквозившее в его голосе, немного смягчило ее сердце, к тому же она назвала его ублюдком и осознавала, что поступила ужасно. Не так ее воспитывал отец, не учил оскорблять людей за их происхождение. Для него все дети были как родные, и он заботился об их будущем, каким бы печальным ни получился итог. А Эрон ведь не виноват в том, что король не женился на его матери.

«Не оправдывай его», – одернула она себя.

Обняв колени, Эви задумчиво смотрела перед собой. Книга ей разонравилась, а уроков сегодня не было, поэтому свободное время казалось роскошью. Хорошо было просто сидеть вот так в уютной уединенной беседке, где она чувствовала себя в безопасности.

В то утро, которое она встретила у обрыва, после