Звезда Севера - Вероника Норт

ей льстил. Но она расскажет о Хестеске каких угодно страшных небылиц, лишь бы навсегда отбить у этих людей охоту плыть на север. Не хватало еще, чтобы ее земляки терпели этих захватчиков. И она не хотела, чтобы кто-то еще погиб от чудовищ.

– Что ж, тогда пусть добавит дополнительные часы в ваше расписание.

Неожиданно небо разрисовала белая ослепляющая вспышка, на секунду осветив комнату, а затем прогремел гром. Дождь хлынул с новой силой, и окна превратились в мутные потоки воды.

– В конце месяца состоится большой прием в честь моего дня рождения, где ты будешь представлена всем высшим кругам Эфрии, – продолжил Эрон. – Поэтому тебе придется взять несколько уроков…

– Примерного поведения? – подсказала Эви. – Конечно, маэль.

– Мы кого-нибудь найдем тебе в помощь.

– Да, маэль. Что-то еще?

Она больше не смотрела в его сторону, не хотела видеть его злости или подозрения. Эви следила за дорожками воды, стекающими по стеклу. Мерный шум дождя завораживал.

– Мастер над ювелирами ждет, когда ты его примешь, чтобы обсудить украшения к приему. Впрочем, и другие мастера тоже.

– Благодарю вас, маэль. Конечно, я их приму.

– И с сегодняшнего дня ты будешь спать в моей комнате.

– Как прикажете, ма… – Эви запнулась и моргнула.

Кровь бросилась в лицо и разлилась предательским жаром, кажется, до самых кончиков ушей. Будто назло, небо снова озарила молния, и на миг в комнате стало светло, как днем.

– Как прикажете, маэль, – выдавила она, пронзив его взглядом.

– Жду тебя через час.

С подозрительно серьезным видом он вышел из комнаты, оставив ее в бессильной ярости…

Глава 10

Комната Эрона была просторнее, чем ее, но выглядела довольно аскетично для принца. Из мебели только массивный письменный стол, стул, книжный шкаф и широкое кресло, обитое потертой кожей, в котором Эрон сидел, когда Эви вошла. Но пугал ее не он, а большая кровать из темного дерева с бордовым балдахином. Она стояла на возвышении, как огромный жертвенный алтарь.

С трудом отведя взгляд от шелковых подушек, Эви продолжила молча изучать пространство. В мягком свете ламп она рассмотрела висящий на стене герб, а также легкий доспех и оружие. У окна стояла небольшая деревянная конструкция с двумя перекладинами и подставкой с углублением, в котором лежала круглая подушка. На ней, свернувшись посередине, спал стрикстер. Его шкура поблескивала в полумраке и казалась темно-бордовой, почти черной, как вино из дикого лисьего винограда.

– Они очень милые, когда спят, – озвучил ее мысли Эрон.

– Все милые, когда спят, – ответила Эви, все так же держась поближе к двери и не зная, что делать дальше.

– Это нам сегодня ночью и предстоит проверить, не так ли?

Он смотрел на нее, отложив книгу, которую до этого читал. Вся его поза была расслабленной, вольготной, как у сытого хищника, что лениво разглядывает новую жертву и раздумывает, стоит ли ради нее шевелиться.

– Ты так и будешь там стоять? – спросил он.

– А ты собираешься со мной… спать?

Эрон коротко рассмеялся.

– А ты рассчитывала на что-то иное?

– Я… – Эви разозлилась. – Какая разница, чего хочу я? Все равно мое мнение здесь роли не играет!

– Ты ошибаешься, – ответил он.

Она сложила руки на груди и фыркнула. Он говорил спокойно, даже холодно, но стоило ли верить его словам? Может, это какая-то игра? Эви решила не торопиться с выводами.

– Тогда что тебе от меня нужно? – поинтересовалась она.

– Мне нужно, чтобы ты провела здесь ночь и вела себя хорошо. Взамен я обещаю, что не трону тебя. – Эрон хмыкнул. – Если ты, конечно, сама не попросишь об этом.

– Вот еще!

Он лишь пожал плечами и взял со стола кубок. Эви нахмурилась. Наверняка у него не было недостатка в женщинах, которые только и делали, что… сами просили! Значит, пока она весь вечер переживала от мысли, что Эрон к ней прикоснется, ему было настолько все равно, как будто она – одна из многих. Ей захотелось его стукнуть.

– Ну, допустим, я попрошу, – сменила тактику Эви. – Смогу я вернуться к себе после того, как мы по-быстрому с этим покончим?

Эрон подавился вином и закашлялся, едва не выплюнув выпитое. Она победно улыбнулась, но радость была недолгой.

– Прости, ты сказала… – сдавленно спросил он, прижимая ко рту кулак. – По-быстрому?

Кажется, это уже был не кашель, а едва сдерживаемый смех.

– Эви, – ее имя прозвучало непривычно в его устах, и на этот раз в голосе не было холодного равнодушия, – когда ты попросишь, даже не надейся, что мы покончим с этим быстро.

Когда… Он сказал «когда», а не «если». И в этих словах было столько откровенного обещания, что Эви вспыхнула и обругала себя мысленно за длинный язык.

– Но да. После… сможешь вернуться к себе.

– Лучше я останусь до утра, – процедила она.

– Уверена?

– Да.

– Подойди ближе, – попросил он.

Эви сделала несколько шагов и остановилась, стараясь не коситься на кроватного монстра сбоку.

На ней была новая ночная сорочка, которую она сама сшила из непрозрачного гладкого шелка бледно-голубого цвета, потратив на это два вечера. Линэль и Морэн потешались над этим странным предметом гардероба с длинными просторными рукавами и подолом до самых пят. Эви, игнорируя комментарии девушек, продолжала шить. В угоду здешнему климату она не стала делать высокий ворот и оставила верхний вырез треугольным, обнажающим тонкие ключицы и верхнюю часть груди.

Кажется, она перестаралась, потому что край все время норовил сползти с плеча. Почувствовав, как ткань с левой стороны скользит вниз, Эви потянулась ее поправить.

– Оставь, – внезапно попросил Эрон.

Она застыла, краснея под его взглядом. Он смотрел на нее так, как ни один мужчина до него.

– Почему тебя это так смущает? – задумчиво протянул он, путешествуя взглядом по ее телу сверху вниз. – Мастер Дэрби сказал, что у тебя были мужчины. – Это прозвучало так, словно для него не имеет никакого значения, была ли у нее сотня мужчин или десяток.

Эви с отвращением вспомнила первую встречу с мастером лекарем. Он осматривал ее за день до церемонии. Трогал ее волосы, водил по лицу своими гладкими и неприятно сухими пальцами, считал пульс, изучал ногти, заглядывал в рот, восхищаясь состоянием зубов, словно она племенное животное. От него пахло прелыми листьями и каким-то горьким маслом. Ощупывая ее, он задавал множество вопросов о перенесенных болезнях, о недомоганиях, о том, что она ела и как жила, и Эви послушно отвечала и позволяла ему прикасаться к себе, потому что ей с детства внушили уважение к целителям. Но когда он попытался залезть ей