Звезда Севера - Вероника Норт

Эрон почесал клюв зевнувшему стрикстеру и, загасив лампы, лег на кровать. Напряжение, от которого, казалось, еще недавно они избавились, теперь ощущалось сильнее. Девушка почти не дышала.

– Можешь лечь, как тебе удобно, – сказал он, – я тебя не съем.

Она не шевелилась какое-то время, но затем все-таки осторожно подвинулась чуть ближе и заерзала, устраиваясь поудобнее.

Эрон глубоко вдохнул. Раньше постель была для него просто местом, где он спит, неважно, пуховая ли это перина или неудобная койка в военном лагере. Но теперь постель стала местом, что будет хранить ее запах, напоминающий легкий прохладный дразнящий аромат морского бриза, горных цветов и холодной травы. Хорошо, что она больше не пахла розами, как в ту ночь. Он приказал избавить от них сад, и Нэссор не осмелился возражать.

На память, как назло, пришла та рабыня.

«От нее тоже надо избавиться, – подумал Эрон. – Подарить какому-нибудь лорду и отправить подальше от Белого замка».

Вот только он даже не помнил, как она выглядит и как ее зовут.

– Знаешь, – нарушила тишину Эви, – наши легенды о создании мира в чем-то похожи с вашими. Как думаешь, у нас одни и те же предки?

Тучи давно рассеялись, и теперь девушку было хорошо видно в свете луны. Она лежала на боку, подперев голову ладонью. Эрон не удержался, протянул руку и, поймав одну голубую прядку, пропустил между пальцами. Как мягкий шелк.

– Может быть и так, – сказал он. – Но мы слишком разные.

Она перевернулась на спину и тяжело вздохнула. Эрон накрыл ее ладонь своей.

– Это не значит, что мы не можем заключить мир, – произнес он.

– Только если перемирие, – тихо ответила Эви, и их пальцы сплелись.

Эрон закрыл глаза. Он так и заснул, держа ее за руку, и впервые за несколько дней ему ничего не снилось.

Глава 11

– Сведи колени!

– Они и так сведены, – огрызнулась Эви.

– Нет, не сведены, – возмутилась злобная старуха. – Они должны быть так близко, чтобы даже волосок не протиснулся! И не смей дерзить мне, глупая девчонка!

Веер сложился в замахе, описал полукруг и… Эви поймала его около своего плеча.

– Вы забываетесь, – произнесла она, медленно поднимаясь со скамьи и держа спину так прямо, как будто к ней была привязана доска.

Беспощадно сминая дорогую безделушку в кулаке, она смерила женщину взглядом и холодно приказала:

– Вы можете идти. С меня хватит.

– Да что ты о себе возомнила, жалкая…

Выдернув веер из руки неудавшейся наставницы, Эви указала им на дверь и повысила голос:

– Вы можете. Идти!

Женщина обиженно поджала морщинистые губы и попятилась.

– Ты еще пожалеешь, – не выдержала она у самой двери. – Я все расскажу его высочеству! – И быстро проковыляла в образовавшуюся щель, видимо, ожидая, что в нее зашвырнут собственным веером.

Эви действительно испытывала такое желание, но подавила его и протянула безделушку Линэль.

– Позаботься о том, чтобы его починили и вернули ей в целости и сохранности, – сказала она и опустилась на диван.

– Да, госпожа. – Линэль ободряюще улыбнулась. – Принести вам чего-нибудь? Может, холодного отвара или воды? У вас такой усталый вид.

– Не нужно, спасибо. Злобная карга вытянула из меня все силы. Клянусь, большую часть этих дурацких правил она сама придумала!

– Она старейшая из маэле, и мне кажется, она уже давно умирала от скуки и мечтала добраться со своими нравоучениями хоть до кого-нибудь, – согласилась Линэль.

Гвинэ́т действительно была одной из старейших маэле Эфрии, кажется, она приходилась тенью еще двоюродному прадеду Эрона, тот довольно поздно обзавелся ею, уже после смерти жены. Эви согласилась учиться у нее, потому что выбор был невелик – либо она, либо мать Эрона.

С Аилэн они не общалась с тех самых пор, как Эви наговорила ей гадостей в день перед церемонией. Не хотелось нарушать эту добрую традицию. Эви было стыдно за свои слова, но это не уменьшало неприязни к матери принца. Таким образом, все сводилось к тому, что им лучше лишний раз не общаться. Видимо, Аилэн придерживалась того же мнения, поэтому не искала встреч и не появлялась в северном крыле замка. Но Эви же не знала, что Гвинэт в роли наставницы окажется такой стервой. Теперь, когда та с позором изгнана, осталась только Аилэн…

– В бездну их всех! – выругалась Эви. – Мне не нужна наставница в том, как слушаться принца и правильно изображать подстилку у его ног в тронном зале! Тоже мне, великое занятие, сидеть, как собака, и ждать, пока тебя погладят по голове или почешут за ухом. Все равно я даже не собираюсь это делать!

– Ну и правильно, – согласилась Морэн. Она всегда была на стороне Эви, даже невзирая на здравый смысл. – А старая ведьма не имела права так обращаться с вами.

Было жарко. Они сидели в желтой гостиной, где Эви обычно принимала немногочисленных посетителей. Ее окна выходили на восток, и утреннее солнце пробиралось в каждый угол. Гостиная, как и все доступные Эви комнаты, находилась на восточной стороне северного крыла, напротив комнат Эрона, и только к вечеру в ней становилось немного прохладнее. Но девушки, кажется, не замечали, что от жары их хозяйка превращается в раздражительную и сварливую особу. А может, причина была не только в жаре. На самом деле Эви безумно устала.

Эти несколько дней она только и делала, что помогала мастеру Лэндону разбирать и изучать старые летописи по Северу, встречалась с ткачами и ювелирами, выбирала ткани и украшения к предстоящим пирам и терпела кучу нравоучений от старой Гвинэт. Конечно, Эви была не одна такая – весь замок просто кипел, готовясь к приезду гостей. Везде, где ей было дозволено появляться, что-то мыли, полировали и украшали. Когда она со своим хвостом сопровождения – двумя рабынями и стражей – шла в библиотеку или на встречу с Дэином, мимо то и дело пробегали рабы и слуги с ворохом новых поручений. Дома Эви любила приготовления к праздникам и царящую вокруг суматоху, но здесь жара действовала на нее угнетающе. Только по утрам, покидая спальню Эрона, она чувствовала себя лучше в предрассветной тишине и прохладе.

Их уговор был все еще в силе, но они оба за день уставали настолько, что просто падали в постель и засыпали на разных сторонах кровати. Временами Эви просыпалась среди ночи от того, что прижималась к его твердому горячему телу, и поспешно откатывалась на