Истинная для врага Дракона - Милана Вейр

и с тех пор прячет ее ото всех. Одни уверяли, будто Тангрид влюбился, но девица не отвечает ему взаимностью. Другие считали, что он просто бережет ее от придворной грязи и подыскивает достойного мужа.

Я больше склонялся ко второму.

Кайран слишком мало подвержен страстям. И все же не раз дружески подшучивал над ним.

— Надеюсь, друг мой, ты когда-нибудь познакомишь меня со своей подопечной, — сказал я, разглядывая убранство храма. — Признаться, мне уже любопытно взглянуть на эту загадочную юную леди.

— Боюсь, моя подопечная слишком скромна и не готова предстать перед самим королем, — вежливо ответил Кайран.

— Скажи честнее: ты не хочешь, чтобы я на нее заглядывался.

Я усмехнулся.

— Вижу, слухи ходят не зря. Ты сторожишь ее так, будто это личная казна. Но можешь быть спокоен. Я приехал за женой, а не за новой фавориткой.

— Разумеется, ваше величество.

Кайран изобразил смирение, но по лицу было ясно: он не отступится.

Я мог настоять. Тангрид не посмел бы перечить прямому приказу.

Но портить отношения с ним из-за пустого любопытства не хотел. Поэтому пожал плечами и сменил тему. Кажется, Кайран почти незаметно выдохнул.

Когда Астерия вошла в храм, в моей душе зашевелились противоречивые чувства.

Я знал, что она изменилась. Кайран говорил, что королева похорошела. Но не ожидал, что настолько.

Я смотрел на приближающееся хрупкое создание со светлыми волосами и огромными голубыми глазами и не мог не признать: девушка стала привлекательной.

Но вместе с этим пришло странное разочарование.

Она казалась чужой.

Не было ни малейшего тепла, которое я помнил прежде. Ни той тихой свежести, от которой внутренний зверь успокаивался. Дракон внутри разочарованно зарычал и отвернулся, равнодушный к женщине, которая должна была быть моей женой.

Куда делось то особое родство?

Почему рядом с ней я не чувствую ничего, кроме раздражения?

Я не мог это объяснить.

Резкое неприятное покалывание прошло по телу, заставив меня повести плечами. Кто-то будто пытался проникнуть в мое сознание, коснуться чего-то внутри, сломать невидимую защиту.

Я оглядел присутствующих.

Источник дискомфорта был здесь, совсем рядом. Но я не мог ухватить невидимую нить.

В этот миг я почти поверил, что в храме и правда таится могущественная сущность ледяных драконов, чьих избранников я истребил. И эта сущность явно не питает ко мне добрых чувств.

Ощущение исчезло так же внезапно, как появилось.

Что ж. Спишем на воображение.

Тем более, передо мной стояла куда более важная задача.

Когда девушка приблизилась, я вдохнул ее запах. Нежный цветочный аромат. Приятный, но чужой.

После пробуждения крови запахи могут меняться — такое случается. И все же в этом аромате не было ни одной знакомой ноты.

Я с сомнением взглянул на Северину, стоявшую рядом с племянницей. Что, если они решили подсунуть мне постороннюю девушку? Все же я не зря настоял на ритуале, подтверждающем драконью кровь.

Почти грубо взяв девушку за запястье, я подвел ее к алтарю. Меня раздражал ее страх. Он читался в каждом движении, каждом взгляде, каждом неровном вдохе.

Прежняя Астерия, при всей своей юности и наивности, обладала внутренним стержнем. Я помнил, как она ворвалась в комнату, где я был с Раяной, и потребовала разговора. Тогда меня это даже восхитило.

Моя жена не должна быть забитой овцой, которую каждый при дворе сочтет своим долгом уколоть, едва почувствует слабость.

Не открытой враждой и мелкими укусами, а намеками. Вежливой дерзостью.

Я не всегда буду рядом, чтобы защитить. Я не хотел, чтобы эта слабая, пусть и привлекательная девушка оказалась моей женой.

Когда алтарь подтвердил кровь ледяных драконов, меня словно ударили обухом. Раздражение и гнев едва не заставили меня снова сказать что-то непоправимое. Но ее обморок протрезвил. Он наглядно показал: в том, во что превратилась эта девушка, виноват я сам. То, что я сделал с ней три года назад, сломало ее.

Видимо, Астерия была не так сильна духом, как мне казалось. Но стоило ли винить ее? То, что обрушилось тогда на восемнадцатилетнюю девушку, сломило бы и взрослого человека.

Я постараюсь смириться с тем, что жена разочаровала меня. Приму как данность.

Если жизнь при дворе окажется для нее непосильной, я отправлю ее в родовой замок — не как в тюрьму, а в полноценное поместье. Сам буду навещать, заниматься воспитанием детей, постепенно приучать ее к новому положению.

Возможно, это устроит Астерию больше, чем роль королевы.

Я хотел как можно скорее покинуть это место.

Обитель давила на меня. Ее тишина, холодный камень, взгляды женщин в платах — все служило молчаливым упреком за беды, которые я принес этой земле.

Внезапная слабость жены только усилила неудовольствие. Что за судьба досталась мне? Жена, которая ломается от малейшего волнения.

Я постарался скрыть раздражение и лишь дал понять, что задерживаться не намерен. В интересах Северины было как можно скорее поставить племянницу на ноги. Даже мелькнула мысль: не притворяется ли Астерия, чтобы оттянуть отъезд?

Позже я так и не смог уснуть.

Это место давило слишком сильно.

Я решительно направился в келью жены. Если она думает, что я уже сплю, то вряд ли станет притворяться. По ее виду я пойму, насколько ей в самом деле плохо.

У дверей жестом приказал охране молчать и как можно тише открыл дверь.

И в этот миг мой привычный мир перевернулся.

Позже я не раз пытался объяснить себе, почему незнакомая девушка вызвала во мне такую бурю. Не смог. Все случилось внезапно, как лавина, сметающая все на пути.

Зверь внутри проснулся так резко, что я едва удержал его. Не позволил броситься к женщине, чей запах с порога ударил в голову. Такой свежий и сладкий. Манящий. С холодной, неуловимо знакомой ноткой. Будто лунный свет лег на раскаленный металл.

Может, воображение сыграло со мной злую шутку? Может, зверь просто принял желанную женщину за ту, что когда-то показалась ему близкой? Я не знал. От ее красоты перехватило дыхание.

Я жадно рассматривал изгибы тела, тонкую талию, гордую посадку головы, волосы, струившиеся по плечам почти до пояса. Они напоминали расплавленное серебро. Хотелось коснуться их, убедиться, что они настоящие, а не сотканы из лунного света.

А глаза…

Как только я заглянул в них, все остальное перестало существовать.

В этих сине-серебряных водоворотах было столько внутреннего света и силы, что я на миг забыл, где нахожусь.

Но она смотрела на меня с ненавистью.

Я особенно остро почувствовал это, когда прислушался к инстинктам. Дракон внутри зарычал, возмущенный