Я тебя не полюблю - Анна Бигси

– Все здесь. Проверяйте, – указываю на несколько ящиков. Приготовленных специально для покупателей.

Ворон открывает все ящики. Собирает и разбирает оружие. Складывает обратно и удовлетворенно кивает.

– А учебное? – оборачивается к нам Мирон.

– Здесь, – усмехается Бахтияр, указывая на пару отдельных ящиков. – Подарок от отца.

Ухмылки и усмешки летят со всех сторон. Насколько я знаю, у них свой центр подготовки бойцов.

Наши парни помогают загрузить ящики в их машины. Сделка состоялась.

– Передайте спасибо отцу. – Мирон снова пожимает нам руки. – Очень выручили.

– Обращайтесь, – хмыкает Зейн. – Всегда рады помочь.

Они уезжают, а мы завершаем все на складе. Лишнего здесь быть не должно.

Домой возвращаюсь уже к ночи. Свет не горит. Все давно спят. Может, и к лучшему. Вымотался я сегодня, сейчас бы сбросить напряжение и отрубиться, но такой привилегии у меня нет. Придется довольствоваться малым.

Кухня освещена мягким светом лампы под потолком. Я пришел сюда за водой, надеясь на несколько минут тишины перед новой порцией ночных мыслей, но вместо этого встречаю ее.

Аврора стоит у стола, в пижаме, с кружкой чая в руках. Ее волосы слегка растрепаны, лицо без макияжа, и на мгновение я ловлю себя на мысли, что она выглядит… почти домашней. Почти своей. Она поднимает взгляд, замечая меня, и я вижу, как в ее глазах мелькает удивление, смешанное с тревогой.

– Не смогла заснуть? – спрашиваю я, стараясь скрыть эмоции.

– Нет, – отвечает она тихо, немного растерянно, словно извиняясь за свое присутствие. – Решила сделать себе чай.

В ее голосе нет вызова, только смущение. Это обезоруживает. Я хотел бы быть равнодушным, но вместо этого ловлю себя на том, что разглядываю ее. До конца еще не осознаю, что это моя жена. Законная. Замечаю, как Аврора аккуратно держит кружку обеими руками, как ее пальцы слегка дрожат, как она старается не смотреть мне в глаза. И это раздражает. Почему она заставляет меня чувствовать?

– Спасибо, что помогла с мальчишками.

Она кивает, но ничего не отвечает. Только делает маленький глоток чая, а затем поднимает на меня взгляд. В ее глазах столько усталости и чего-то еще, чего я не могу разобрать. Мне вдруг становится тяжело выдерживать эту тишину. Тяжело находиться с ней в одном помещении, когда в воздухе висит что-то, что я не могу назвать. Или не хочу.

– Камал… – вдруг начинает она, ее голос звучит осторожно, но в нем есть решимость. – Спасибо, что дал мне время.

Эти слова застают меня врасплох. Спасибо? За что? За то, что был холодным, за то, что напугал ее в первую же ночь? Что-то внутри меня сжимается, а затем захлопывается, как капкан.

– Это не то, за что нужно благодарить, – говорю сухо, отворачиваясь за стаканом. – Я просто делаю то, что должен.

– Может, и так, – произносит она после короткой паузы. – Но все равно спасибо.

Ее голос мягкий, в нем нет ни тени вызова. Я не знаю, как на это реагировать. Она наблюдала за мной, видела то, что я хотел скрыть. Ее взгляд словно проник туда, куда я никого не пускал. Это раздражает и дезориентирует.

– Тебе лучше отдохнуть, – резко обрываю я, звучно ставя стакан на стол.

Она кивает, но не уходит сразу. Ее тяжелый взгляд задерживается на мне. Ее глаза словно ищут ответы, которые я не готов дать.

– Спокойной ночи, – говорит она наконец и разворачивается к выходу. Шаги звучат тихо, но в моей голове они словно отдаются громким эхом.

Я остаюсь на кухне один, смотрю на недопитую кружку с чаем. Что-то во мне меняется, и я не могу остановить этот коллапс. Я был готов к сражению с врагами, к борьбе за семью, но не к этой тонкой, почти неосязаемой войне с самим собой. Аврора становится частью моего мира. И это пугает больше, чем все остальное.

Пустота внутри, кажется, становится постоянной спутницей. После ухода Авроры я так и не нахожу покоя. Тишина ночи больше не кажется безопасной. Она давит, словно нависшая гроза, но все, что я могу сделать, – продолжать двигаться.

Мне неспокойно, я иду в кабинет. Этот дом слишком большой, слишком пустой. Я всегда думал, что так и должно быть. Никто не отвлекает, никто не мешает. Но сейчас каждый уголок – словно насмешка, напоминающая, как я загнал себя в эту клетку.

Документы лежат ровной стопкой на столе, но я даже не пытаюсь в них вникнуть. Мне нужно что-то делать, наводить порядок. В доме, в делах, в мыслях. Везде. Хватаю телефон и начинаю звонить своим людям. Инструкции, указания, бескомпромиссные приказы. Мой голос звучит жестко, даже агрессивно. Я чувствую, как злость на себя и эту ситуацию вырывается наружу, и это дает мне иллюзию контроля.

– Все должно быть сделано до утра, – бросаю в трубку, не слушая оправданий.

Закончив звонки, выхожу во двор. Холодный ночной воздух ударяет в лицо, словно пытается отрезвить. Но это не помогает. Закуриваю, пуская струю дыма вверх. Я смотрю на спортзал, на матах которого недавно смеялись дети, и чувствую, как внутри что-то холодеет. Это место для силы, для борьбы. Но даже здесь я не нахожу ответа на свою пустоту.

Мои руки сжимаются в кулаки. Вспоминаю взгляд Авроры на кухне. Ее тихое «спасибо» звучит в голове, как эхо. Что она пытается увидеть во мне? Почему она заставляет меня смотреть на себя иначе? Я не хочу, чтобы кто-то приближался. Это не ее место. Но внутри все же что-то шепчет обратное.

– Черт, – выдыхаю, ударяя кулаком в ближайшую стену. Боль расползается по костяшкам, но я ее почти не чувствую, то, что творится внутри, гораздо больнее. Я должен вернуть себе контроль. Хотя бы попытаться.

Глава 21. Камал

День начинался паршиво, но к вечеру все успело стать еще хуже. Мой невыспавшийся мозг взрывается от информации, прилетающей со всех сторон.

Новости от Муромского пришли словно гром среди ясного неба. Его люди снова сунули нос в мои дела, пытаясь раскачать ситуацию с одним из крупных клиентов. Проблема не катастрофическая, но неприятная. Особенно если учесть, что это была только демонстрация возможностей. Он может гораздо больше, но пока предпочитает наблюдать. Надолго ли? Похоже, война все-таки затевается, а у нас нет столько резервов, чтобы ее выдержать. Я обязан был собрать семейный совет. Здесь все самые близкие. Отец и братья. Это наше общее дело.

– Ты же знал, что из-за ресурсов Зорина начнется возня, – спокойно говорит Зейн. – И масштабы Муромского тебе