Анархия - Мари Маккей

Остаток церемонии я провела в оцепенелом страхе, не слыша ни слова из проповеди.

Наконец он встал, и мы пошли обратно сквозь толпу. Он ни с кем не заговорил, отчего мои нервы натянулись. Резкая грань его запаха теперь немного притупилась, и я все еще могла уловить его только потому, что обращала на это внимание, но я сомневаюсь, что он хотел рисковать тем, что кто-то еще это поймет.

Я испортила ему проповедь, смутила его, и теперь он не мог ни с кем заговорить.

Все потому, что я не была осторожна.

Наконец я услышала знакомый тихий шелест открывающейся двери моей комнаты.

Он шагнул внутрь вместе со мной.

Я с облегчением выдохнула, вдохнув едва уловимый запах своей комнаты. Это было не самое настоящее гнездо, так как эти инстинкты приходилось тщательно контролировать, чтобы они не свели нас с ума, но в ней были легчайшие следы, делавшие ее моей. Легкий оттенок бархатной розы и какао, словно слившийся с камнем.

Он высвободил свою руку из моей, и я обернулась, но он все еще был достаточно близко, чтобы я чувствовала жар его тела. Я сделала один шаг назад, прежде чем замереть.

— Мне жаль, — снова прошептала я. — Я была неосторожна.

Повисло молчание.

Я поступила неправильно?

Его запах снова становился резче?

Что происходило? Я не думала, что делаю что-то не так прямо сейчас.

— Ты должна молиться о прощении, — его голос горячим дыханием обжег мое ухо, заставив меня вздрогнуть.

— Прямо… сейчас? — спросила я.

Возможно, он хотел убедиться, что я это сделаю?

Может быть, это помогло бы ему отпустить то разочарование, которое я ему причинила.

Молчание казалось звенящим «да», и мне пришлось ухватиться за его рукав, чтобы удержать равновесие, когда я опускалась на колени, так как я не могла снять повязку, пока он не уйдет.

Мой разум лихорадочно пытался придумать покаянную молитву, но даже когда я нашла ее, мне так и не удалось ее произнести.

Тишина звенела в ушах, мир превратился лишь в череду движений и звуков. В какой-то момент я услышала звук молнии, но я почти ничего не осознавала.

Повязка упала, хватка Люка сдвинула ее, и мои глаза были крепко зажмурены от ужаса.

Движения вокруг меня замедлились.

Все закончилось, подумала я.

Но это было неправильно. Мое сердце слишком быстро билось в груди, и все, что я знала, — это то, что мне страшно. Я хотела плакать.

Однако я не знала, почему так расстроена. Иногда я щурилась, глядя на несвязанных альф во дворе из своего маленького окна, и мои сны были греховными, поэтому я не понимала, почему от этого мне так страшно.

Это со мной было что-то не так.

Разве я не должна этого хотеть?

Но человеком передо мной был Люк Андерсон. Он был альфой. Сыном Верховного Жреца. Они были столпами добродетели. Это не могло быть греховным… если только… если только это не произошло потому, что я сломала его.

О господи.

Я развратила его. Я обманом втянула его в близость, в которую мы никогда не должны были вступать до создания связи.

— Вставай. — Эти слова прорвались сквозь мой шок, и мне показалось, что он мог произнести их дважды.

Я, пошатываясь, поднялась на ноги, дрожа, с по-прежнему крепко зажмуренными глазами.

Мой страх был постыдным. Я должна была понимать, что происходит, но не понимала, и стыд был злобным монстром, продирающимся сквозь мое сердце.

Я во второй раз услышала звук молнии, когда он застегивал брюки.

Облегчение затопило мою грудь.

Это было хорошо.

Все закончилось.

Он закончил.

Я все еще не понимала, что происходит, и мне нужно было прочистить голову.

Все, о чем я могла думать, — это схватить одеяла со своей кровати и залезть под них. Мне хотелось плакать, но это было бы глупо.

Но ведь он собирался уходить, верно?

Тогда я смогу… я смогу во всем этом разобраться.

Но он не сдвинулся с места.

Его запах по-прежнему был подобен надвигающейся буре.

Наконец я вздрогнула, когда его рука сомкнулась на моем подбородке. Я почувствовала, как он сделал шаг ближе, и отшатнулась. Мои глаза приоткрылись всего на секунду. Я увидела Люка с каштановыми волосами, бледной кожей и ореховыми глазами. Однако сейчас они были дикими, с расширенными зрачками.

Я снова зажмурилась, затаив дыхание.

Его пальцы внезапно вцепились в мои волосы, а затем он наклонился ближе, коснувшись губами моей шеи.

Ладно.

Вот и все, потом он уйдет.

Почему я так напугана?

Мое сердце билось так, словно пыталось проломить мне ребра, когда он снова прижался губами к моей шее, его свободная рука нащупала воротник моего платья. Я подавила скулеж, инстинктивно вцепившись в его руку, словно пытаясь удержать его на месте, и прижала вырез платья к коже своим запястьем. Я не отталкивала его, я не хотела его расстраивать, но моя хватка впилась в него так, словно это могло все остановить.

Пожалуйста, остановись.

Моя полная ужаса мысль так и не слетела с моих губ.

Я не могла сказать ему этого. Я не могла указывать ему, что делать. Я даже не знала, почему он это делает. Мне просто было страшно. Я хотела, чтобы он прекратил то, что происходило.

Если он уйдет сейчас, все будет хорошо, и это извращенное чувство внутри моей груди исчезнет.

Я смогу поплакать в одиночестве и не позориться.

Однако все это уже не имело значения, потому что именно в этот момент дверь моей комнаты распахнулась, и внутрь уверенным шагом вошла Главная Сестра Матильда.

КРЕСЦЕНТ

Настоящее время — Анархия

Тишина давила на меня, как свинцовое одеяло.

Я оцепенела, пролежав в этой тесной кровати несколько часов. Раскинувшись лицом вниз рядом со мной, лежал Син. А Карма свернулся калачиком с другой стороны, его руки по-прежнему удерживали меня на месте. Комната была тихой, если не считать того, как вздымалась и опадала его грудь.

Мои пальцы коснулись его щеки, прижатой ко мне так сильно, пока он держался за меня.

Такой напряженный. Такой оберегающий.

И по правде говоря, я никогда не чувствовала себя в такой безопасности.

Но его больше не было. Улыбки. Красоты. Человека внутри.

Развращен.

Син сказал, что он вернется, но я не думала, что это правда.

Я знала, что они отчаянно пытаются сохранить мое спокойствие, но он был куда менее уверен, когда я подслушала его разговор с Фантомом. Это делало