Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

— По-моему, ты мастер только языком трепать, — шепчет он, сокращая расстояние до минимума, — и такой же скучный, каким был всегда.

Он опирается рукой о косяк над моей головой и подается вперед; я борюсь с желанием отступить назад, пока волоски на затылке не встают дыбом.

— И как же я надеюсь, — цедит он, — что это последний раз в жизни, когда мне приходится видеть твою гребаную физиономию.

Я сжимаю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть, и лишь по тому, как ногти впиваются в ладони, осознаю, что кулаки сами собой сжались.

Ублюдок.

Даллас не сводит с меня глаз, и в них плещется чистое удовлетворение от того, что у меня нет ответа.

— И что ты сделаешь? — Его низкий голос проникает прямо в грудную клетку, сжирая воздух. — Уволишь меня? Отменишь мой курс? Расскажешь всем, что мы вытворяли тем летом? Боже, давай, — подначивает он. — Пожалуйста.

Он подается ближе лицом, буквально выпрашивая, чтобы я попытался. Ударил его. Оттолкнул.

— Но ты не сделаешь этого. — Он отступает назад, ухмыляясь. — Тогда я исчезну из твоей жизни навсегда, а тебе этого совсем не хочется.

Пульс частит, а запах его мыла пробуждает что-то горячее глубоко внизу живота. На долю секунды мне кажется, что на дворе снова то лето, и я просыпаюсь оттого, что только что принявший душ парень снова залезает ко мне в постель в предвкушении второго раунда.

Раньше он иногда курил, но здесь ему, должно быть, не хочется пахнуть табаком.

Он возвращается к работе.

— Но своего первого ученика я не забуду никогда.

О да, еще как не забудешь. Ты даже не представляешь, что сейчас начнется.

— София, — рявкаю я. — Нам пора.

Она еще сильнее наклоняется к рисунку.

— У меня велосипед, — отвечает она сладким голосом.

— Идет дождь.

Но она, кажется, даже не слышит меня. Вместо этого она оборачивается через плечо и сияет:

— Каллум, иди посмотри.

— София! — рычу я.

Но она тут же покорно опускает голову, всхлипывает и закрывает уши руками. Ее спина судорожно вздымается от глубоких вдохов, и я долго, тяжело моргаю. Твою мать.

Проклятье! Мне не вытащить ее отсюда без полноценной истерики.

Я перевожу хмурый взгляд на Далласа, выпрямляя спину, пока с его губ исчезает ухмылка, а ледяной взгляд впивается в меня.

— Сукин сын, — цежу я сквозь зубы.

Подойдя к ней, я медленно поднимаю руки и аккуратно беру ее за руку.

Она издает тихие, монотонные стоны, а я держу ее ладонь, глядя на разноцветные разводы вокруг. Какого черта она вообще вызвалась помогать какому-то другому учителю? Сомневаюсь, что им вообще разрешено разрисовывать окна. Тут наверняка нарушена куча правил техники безопасности.

Пару секунд спустя она успокаивается и прослеживает за моим взглядом.

— Какая часть тебе нравится больше всего? — спрашивает она.

Я пытаюсь сосредоточиться на прозрачных красках, на том, как красиво сквозь фиолетово-красные линзы смотрятся дождь и тучи, но чувствую лишь его присутствие за спиной и то, что его это вообще не касается.

— Пойдем, — говорю я ей.

Но она все еще ждет, глядя на меня снизу вверх.

Я смягчаю взгляд, замечая мазки краски на ее футболке.

— Анна-Кэтрин, — шепчу я, называя ее так, как ей больше нравится.

Пожалуйста, пошли, — умоляю я ее взглядом.

Она одаривает меня слабой улыбкой, закрывает баночки с краской и ставит кисточку в стакан с водой. Спрыгнув с подоконника, она подходит к парте и подбирает рюкзак.

Я поворачиваюсь к Далласу.

— Она моя.

— Как ей повезло, — издевательски бросает он.

Затем он переключает внимание на нее:

— До скорого, АК-47.

Она хихикает и кружится на месте, теребя лямку рюкзака, который теперь закинула на плечи.

Мне требуется пара секунд, чтобы сообразить, что значит это прозвище. АК — от Анны-Кэтрин.

Взяв ее за руку, я веду нас к выходу.

— Хорошего вечера, — бросаю я ему на ходу. — Думаю, на этот раз вечеринка будет в Сент-Кармене.

Я замечаю, как его брови слегка хмурятся от недопонимания моих слов, но сегодня ночью он все узнает.

Глава 6

Даллас

Думаю, на этот раз вечеринка будет в Сент-Кармене?

Какого черта это вообще значило?

Он что, думал, будто это какой-то символ или чертов знак — заявить мне практически то же самое, что я выпалил ему много лет назад, когда взял на слабо и заставил притащиться к Заливу?

И какого хрена...

С чего бы мне вообще это помнить?

У него нет реальной власти. Им нужны наши рабочие, и хочет он это признавать или нет, но втайне жаждет столкнуться со мной лицом к лицу. Прекрасно понимает, что мне ничего не стоит собраться и раствориться в никуда. Мне не плевать на семью, но они прекрасно проживут и без меня. Неужели он хочет, чтобы я исчез? Да мне в общем-то плевать при любом раскладе.

Я пинком загоняю последнюю парту на место.

Лучше бы ему не лезть на рожон.

Ему и Министерству.

Я прохожу по классу, задувая свечи, которые зажгла Анна-Кэтрин. Мы зажгли их, когда вырубило свет, а когда электричество дали, тушить не стали — так и оставили огоньки. Мне самому требовалось больше света — нужно было доделать кое-что за компьютером, — но она выглядела такой довольной, продолжая рисовать при свечах. В итоге я забил на срочную работу и занялся другими делами, и мы так и возились в тишине.

Я никогда не хотел, чтобы она здесь околачивалась. Сестрица Каллума рано или поздно притащила бы за собой и его самого, и хотя перспектива лишний раз помотать ему нервы меня даже забавляла, отвлекаться от дел мне совершенно не хотелось.

Вот только ее матушка волонтерила в школе, поддерживая статус мужа-выпускника, хотя сама к этой школе не имела никакого отношения. Она организовывала сборы для фондов поддержки, бронировала поездки для выпускников и помогала с набором учеников. А поскольку