В поисках себя - Лайла Сэйдж

Я склонил голову набок.

— Так вот откуда взялись эта ириски с морской солью?

Коллинз воодушевленно кивнула.

— Наш главный экспортный товар, — ответила она. — Если подняться выше по реке Свитуотер, можно увидеть эту разницу, особенно в солнечный день: до определенного места идет пресная вода, а стоит ей пройти разлом в пике, как она приобретает более желтоватый оттенок.

— А рыбы? — спросил я. Я бывал только на главной смотровой площадке у реки Свитуотер, но знал, что рыбы там полно по всему руслу. В городе даже работало несколько гидов по рыбалке и, если мне не изменяла память, Декс Картрайт летом тоже водил туры для рыбаков.

Коллинз пожала плечами.

— У них было больше сотни лет, чтобы приспособиться к соленой воде. Природа в этом плане удивительная штука, она адаптируется ко всему.

— Откуда ты все это знаешь? — поинтересовался я.

Коллинз сделала еще одну затяжку.

— У меня очень надежные источники, — проговорила она. — Вообще, все это должно храниться в городских архивах, но архивариуса у нас нет, так что весь архив — это просто куча хлама в каком-то подвале.

Похоже, этот факт ее искренне расстраивал.

— Кларк говорила, тебе тут не нравится, — заметил я, и Коллинз изогнула темную бровь.

— Не нравится, — отрезала она.

Я одарил ее скептическим взглядом.

— Для человека, которому тут не нравится, ты слишком дохрена знаешь об этом месте.

Коллинз сползла чуть ниже по скамье и откинула голову на спинку.

— Знать и заботиться — разные вещи.

— Да неужели? — усомнился я, откидываясь точно так же, чтобы смотреть на звезды. — Не думаю. По крайней мере, не в этом случае. Мне кажется, знание всегда влечет за собой хоть какое-то неравнодушие.

— Давай останемся каждый при своем мнении, Купер.

Некоторое время мы сидели в полной тишине, передавая косяк друг другу, пока он не прогорел до самого конца. В голове появился легкий туман, зато тело налилось тяжестью, и я вдруг остро осознал, что мы с Коллинз сидим плечом к плечу… еще немного, и я задел бы ее рукой.

Я не шелохнулся.

— Тут так тихо, — проронила она спустя какое-то время. Голос ее звучал… грустно? — Расскажи мне секрет.

Я повернулся к Коллинз, она уже смотрела на меня.

— Не любишь тишину? — спросил я.

— Не такую тишину. И не здесь, — ответила она.

Я не понял.

— А когда тут вообще было шумно? Посреди леса-то?

Коллинз так тяжело вздохнула, что у меня сжалось сердце, хотя я толком не знал эту женщину и понятия не имел, о чем она думает. Но этого вздоха и пяти дней, проведенных с ней, хватило, чтобы понять: у Коллинз что-то случилось — что-то, что причиняло ей сильную боль.

— В четвертом классе я отдал свою приставку «Nintendo Game Boy» одной девчонке, — заговорил я, не желая вынуждать ее отвечать на мой вопрос и пытаясь хоть как-то ее отвлечь.

Коллинз фыркнула от смеха.

— Это едва ли походит на секрет, Брэди.

— Родителям я соврал, что ее украли, — улыбнулся я. — Они заставили меня писать заявление в полицию и пройти через всю эту мутотень. А на самом деле я просто подарил ее Лорен Бэббит, потому что считал ее милой и хотел понравиться.

— И как, сработало?

— Ни капельки, — ответил я. — Она сохла по пятикласснику, но приставку забрала без колебаний.

— Честно говоря, рада за нее. Но за тебя обидно, — отозвалась Коллинз.

— Скажи? Но маме я так и не признался. Они до сих пор уверены, что мой «Game Boy» стал жертвой преступления. Она даже вспоминала об этом пару лет назад на Рождество.

Коллинз рассмеялась. У нее был самый чистый смех, какой я только слышал, четко выделялось каждое «ха».

— У тебя есть братья или сестры? — спросила она.

— Ага, — ответил я. — Трое братьев. Я младший.

— Я технически тоже младшая, — отозвалась Коллинз. — Минут на тридцать.

— На самом деле это заметно. От Кларк прямо веет вайбом старшего ребенка.

— Не то слово. Раньше я иногда думала: а что, если ребенок у Картрайтов должен был быть только один? Что родиться должна была Кларк, а не я? Что наши клетки поделились по ошибке, и я просто застряла в ее тени, — прошептала Коллинз. — Иногда мне хочется быть больше похожей на нее. Ответственной. Собранной. Она всегда точно знала, чего хочет, чем планирует заниматься и кем быть.

— Ты тоже выглядишь довольно уверенной в себе, — искренне сказал я. Она была настоящей без притворств, просто совсем не такая, как ее сестра. Коллинз казалась более угловатой и резкой.

— Иногда мне кажется, что я не совсем вписываюсь в свою семью, — проговорила она. — Но с другой стороны, я нигде больше не вписываюсь, так что с ними мне лучше всего, пусть даже все далеко не идеально.

— Почему ты так думаешь?

— Да потому что они все такие… правильные, что ли.

Я кивнул.

— Это правда, — согласился я. Хотя Коллинз я тоже считал правильным человеком. Что бы это ни значило.

Коллинз провела ладонью по лицу.

— Это так бесит.

Я не удержался от смеха, она выглядела искренне раздосадованной тем фактом, что ее родственники хорошие люди.

— Твой черед, — напомнил я. — Выкладывай секрет.

В церкви воцарилась тишина. Такая тяжелая, что я невольно задумался: сможет ли ее нарушить хоть падение целого дерева? Я вспомнил, как далеко мы находимся от города, в какой глуши сидим.

— Я разговариваю с призраками. И они разговаривают со мной, — прошептала она. — Ну, по крайней мере, разговаривали раньше.

Я усмехнулся.

— Ты уверена, что это не из-за травки?

Коллинз улыбнулась мне, и мой взгляд уже второй раз за вечер застрял на ее губах.

— Я серьезно, — произнесла она. — Прямо сейчас в этой церкви их как минимум трое, и еще куча снаружи. Пока мы шли сюда, мы прошли мимо дюжины. Ты же сам их чувствовал, я знаю.

Я вспомнил то ощущение, будто за мной кто-то наблюдает.

— Думаю, это просто… атмосфера этого места.

— Атмосфера не берется из ниоткуда, — возразила она. — Ее всегда что-то формирует и задает.

— Призраки? — с сарказмом переспросил я.

— Обычно да, — ответила Коллинз.

Я вздохнул. По какой-то причине мне захотелось уступить этой девушке.

— И почему же они с тобой не разговаривают?

— Отличный вопрос, — тихо отозвалась Коллинз. — Знать бы.

Ее голос прозвучал едва слышно. Может, дело было в темноте, может в том, что мы оба смотрели на ночное небо над Свитуотер-Пик, а может в том, насколько близко мы сидели,