В поисках себя - Лайла Сэйдж

— Похоже, Отвертыш уже въехал в курс дела, — заметила я.

— Хорошая собака на земле дороже двух в седле, — кивнул Бун, хотя Цыпа успела перебраться со спины Фореста прямо в его седельную суму. Эту фразу я слышала миллион раз. Именно благодаря собакам он справлялся с хозяйством в одиночку, обеспечивая мясом весь Свитуотер-Пик, ведь местные семьи закупались у него напрямую круглый год.

Он всегда повторял: «Скот — это единственное, чему меня учили. У меня не было другого выбора. Больше я ничего не умею».

В ковбойском деле я смыслила ровно ноль, но считала, что Бун справляется блестяще.

Мы с Леди принялись подгонять скот с фланга, пока Бун с собаками собирал разбредавшихся поодиночке отстающих. Справившись с этим, мы дружно погнали их через открытые ворота на новое пастбище.

Мне нравилась эта работа как раз потому, что я толком не умела ее делать, и приходилось концентрироваться на процессе, отключая все лишние мысли. Ровно по той же причине мне нравилось трудиться у Брэди: в организации процессов и обязанностях помощницы я не шарила совершенно, так что мозг был занят по полной программе. Занятые руки и голова оставляли куда меньше времени на самокопание.

Бун пару раз свистнул. Обращался он к коню или к собакам, было неясно, но слушались они беспрекословно.

— Коллинз! — заорал он. — У тебя хвост отбился! Живо туда!

Ну вот, черт. Похоже, с концентрацией у меня все-таки было туго: я скосила глаза вправо и обнаружила четырех коров, отбившихся от основного стада и норовящих обойти нас с Хантером. Я пришпорила коня и бросилась наперерез, перекрывая им дорогу. Леди сзади поддержала меня звонким лаем.

— Ты в каких облаках витаешь, мелочь? — крикнул Бун, когда беглянки вернулись в стадо.

— Думала, все нормально, — отозвалась я. Бун покачал головой и продолжил поджимать свой край стада к открытым воротам. Как только первые животные протиснулись в проход, дело пошло веселее — сработал естественный стадный инстинкт следовать за вожаками.

Возиться пришлось долго, но в конце концов мы загнали всех. Я наблюдала, как Бун слезает с седла, чтобы затворить ворота, пожалуй, чуть медленнее, чем в прошлый раз.

Прежде чем закинуть ногу в стремя, он глубоко вздохнул. Ему стоило воспользоваться забором в качестве подставки.

— Ты в порядке? — спросила я, положив руки на луку седла.

— Да проклятое колено шалит, — бросил он, кивнув на правую ногу, оказавшись в седле. — И плечо тоже. — Он сделал вращательное движение левой рукой.

— Может, сходишь к врачу? — предложила я, прекрасно зная ответ.

— «Может, сходишь к врачу», — передразнил меня Бун.

— Эй, по плану незрелая здесь я, — запротестовала я. — А ты вроде как старый, мудрый и все такое.

— Незрелая здесь как раз ты, Коллинз, — с укоризной глядя на меня, произнес Бун. — Должна же у тебя быть хоть капля мозгов, чтобы не соваться на гору, никого не предупредив, особенно зная, что сломанная тачка в этой мертвой зоне означает сидеть сиднем до попутной машины, а попутчики попадаются разные, и далеко не каждый горим желанием тебе помочь.

Так Бун показывал, что ему не все равно. Заботился. Я потупилась, чувствуя себя глупо оттого, что он был прав. Сама же все понимала.

— Знаю, — тихо ответила я.

— Но хорошо хоть баллончик перцовый при тебе оказался.

Чертова Кларк.

— Прямо в глаза прописала, — кивнула я.

— Моя школа, — ухмыльнулся Бун.

После этого мы молча поехали обратно к амбару, и я позволил себе просто глазеть по сторонам. По крайней мере, отсюда, с высоты, Свитуотер-Пик казался не таким уж плохим местом.

Глава одиннадцатая

До сегодняшнего дня я старался избегать общих зон в квартире с тех пор, как сюда въехала Коллинз. Но после того инцидента с падением сквозь пол в сгоревшей церкви мне стало казаться, что мы вроде как подружились. Ну, может, не то чтобы прям стали лучшими друзьями, но хотя бы соседями, которым больше не нужно было шарахаться друг от друга.

Ладно, шарахался-то на самом деле только я. Не думаю, что Коллинз вообще обо мне вспоминала, а вот я гонял в голове самые разные мысли.

Например, прямо сейчас я думал о том, до чего же чертовски умилительно она выглядела в своей необъятной толстовке, каким был ее смех и о том, что она, судя по всему, искренне переживала из-за всей этой истории с призраками.

Считал ли я ее слегка сдвинутой? Да, абсолютно и без всяких сомнений. Но я также уважал тот факт, что все происходящее с ней было для нее реальностью, и мне хотелось помочь.

Именно об этом я размышлял, когда Коллинз появилась на кухне. На ней были темно-синие джинсы, та же толстовка, что и вчера, и пара… ковбойских сапог? В Свитуотер-Пик этим никого не удивишь. Вот только Коллинз никак не казалась мне девчонкой с ранчо.

Вдобавок она с ног до головы покрылась грязью и от нее разило скотным двором.

— Как прошло родео? — спросил я.

Ее голова резко повернулась в мою сторону, глаза расширились. До этого она не заметила, что я здесь.

— Очень смешно, — закатив глаза, бросила она. — И вообще, ковбои с родео — отстой.

— Поверю тебе на слово. Почему от тебя пахнет ярмаркой?

— Была у Буна, — ответила она, выкладывая на кухонную столешницу огромную сумку-шоппер.

— У Буна Райдера? — изумился я.

Бун был вредным старым хрычом, и ничто в нем не намекало на то, что он способен радоваться чьему-либо обществу на своих угодьях. Наверняка сидит на крыльце со стаканом холодного чая и дробовиком.

— Насколько я помню, других Бунов в Свитуотер-Пик не завезли, — отозвалась Коллинз.

Она вытаскивала из сумки пожитки, судя по всему, в основном овощи и фрукты. Я подошел поближе, чтобы рассмотреть все получше.

— Не знал, что он вообще подпускает кого-то к своим границам.

— Никого и не подпускает, — сказала Коллинз. — Только меня и Кларк.

Никакой родни у Буна здесь не водилось. По крайней мере, насколько мне было известно. Мне стало интересно, не заполнили ли Картрайты этот пробел для него, если он вообще нуждался в подобном.

— И ты заодно грабишь его огород, судя по всему, — заметил я, кивая на растущую горку урожая на столе.

Коллинз пожала плечами.

— Он заботливый.

Я покачал головой.

— Напомни, мы точно говорим про Буна Райдера?

— Боже, его вечное хмурое выражение лица явно травмировало твою психику, — смеясь, бросила Коллинз. —