Кондитер-попаданка. Жена, от которой отказался дракон - Лилия Тимолаева

— Что именно ты хочешь услышать?

— Не знаю.

— Что я был занят?

— Нет.

— Что встреча была важной?

— Нет.

— Что у меня были причины?

— Нет.

— Тогда остается только то, что произошло. Я опоздал. Не спросил, что она приготовила. Не понял, почему это было важно. Потом прожил еще семь лет, уверенный, что знаю свою жену.

Я смотрела на него.

— И только теперь поняли?

— Только теперь.

От этого ответа стало совсем трудно злиться привычным способом.

Экипаж остановился возле кухни.

Я вышла первой.

Керран последовал за мной.

Брина уже была внутри. Увидев нас, она только сказала:

— Я буду в передней комнате. У нас через полчаса заберут заказ.

И ушла.

Мне хотелось спросить, почему она так вовремя оставляет нас вдвоем.

Но, возможно, ответ был очевиден.

Я положила сумку на рабочий стол.

Керран остановился возле того же места, где стоял в прошлый раз.

— Ты выиграла сегодня.

— Да.

— Поздравляю.

— Спасибо.

— Четыре к одному.

— Я умею считать.

— Я пытаюсь говорить о чем-нибудь, кроме годовщины.

— Плохо получается.

— Заметил.

Я открыла шкаф, чтобы убрать тетрадь.

Керран сказал:

— Мавена.

Я не обернулась сразу.

— Что?

— Я должен был увидеть это раньше.

Фразу он уже говорил.

Но сейчас она значила другое.

Я закрыла шкаф.

— Да.

— И тебя это не удивляет?

— Что именно?

— Ты раньше всегда спорила, если я признавал ошибку.

— Может быть, раньше вам слишком редко удавалось дойти до признания.

— Справедливо.

Я посмотрела на него.

— Не привыкайте соглашаться со мной.

— Почему?

— Мне станет скучно.

Он улыбнулся.

И снова это подействовало на меня гораздо сильнее, чем должно было.

Я отвернулась к столу.

Заняться было нечем.

Все уже было готово к конкурсу, заказ Ирсы собирала Брина, следующая работа могла подождать до утра.

И все же я принялась перекладывать чистые формы.

Керран подошел ближе.

— Ты меня избегаешь?

— Нет.

— Ты переставляешь пустые формы третий раз.

Я посмотрела на свои руки.

Он был прав.

— Возможно, немного.

— Почему?

Я поставила форму на стол.

— Потому что этот разговор становится слишком личным.

— Мы женаты восемь лет.

— Вы были женаты восемь лет.

Слова вырвались сами.

Керран замер.

Я поняла ошибку сразу.

На этот раз исправить ее было почти невозможно.

— Что это значит?

— Ничего.

— Нет.

Он подошел еще ближе.

— Ты постоянно говоришь так, будто та женщина и ты — разные люди.

— После потери памяти это неудивительно.

— Не настолько.

Я молчала.

Керран не повышал голос.

От этого становилось хуже.

— Ты называешь ее «прежняя Мавена». Спрашиваешь о ней так, будто собираешь историю незнакомого человека. Сегодня сказала, что все вокруг принадлежало ей раньше тебя.

— Я объяснила.

— Объяснила плохо.

— Может быть, больше мне сказать нечего.

— Или ты не хочешь.

Я посмотрела прямо на него.

— Да. Не хочу.

Он принял это.

Снова.

Не стал требовать.

Просто отступил на полшага.

И именно этот шаг сломал мою защиту сильнее, чем давление.

— Вы меня пугаете, когда начинаете вести себя разумно.

— Постараюсь делать это реже.

Я рассмеялась.

Он тоже.

А потом мы вдруг оказались слишком близко.

Я даже не заметила, кто сократил расстояние.

Может быть, оба.

Керран поднял руку, но не коснулся меня сразу.

Я могла отойти.

Не отошла.

Его пальцы коснулись моей щеки легко, почти вопросительно.

И я впервые подумала не о прежней Мавене.

Не о рецептах.

Не о Гильдии.

Не об Оделе.

Только о мужчине передо мной.

Это было неправильно.

Именно поэтому я должна была остановиться.

Но вместо этого сама сделала последний шаг.

Керран поцеловал меня.

Без спешки.

Без попытки удержать.

Первое мгновение я вообще не думала.

Потом его ладонь легла мне на затылок, и я ответила.

Слишком естественно.

Слишком хорошо.

Вот тогда пришла мысль, от которой я отстранилась.

Керран сразу отпустил.

— Что?

Я смотрела на него и пыталась восстановить дыхание.

Он поцеловал меня.

Но кого он думал, что целует?

Женщину, с которой был женат восемь лет.

Свою Мавену.

Не меня.

Не Алину.

Не человека, который появился здесь всего несколько недель назад.

Если я промолчу сейчас, дальше станет только хуже.

— Мавена?

Я подняла руку, останавливая следующий вопрос.

— Не надо.

Он замер.

— Я сделал что-то не так?

— Нет.

Это было бы проще.

— Тогда что?

Я посмотрела на закрытый шкаф с зеленой тетрадью.

На стол, за которым работала другая женщина.

На мужчину, который наконец начал видеть жену именно тогда, когда ее, возможно, уже не существовало.

И поняла, что больше не могу пользоваться ее молчанием.

— Есть кое-что, после чего вы, возможно, больше никогда меня не поцелуете.